+ приход Воскресения Христова + село Карабаново - прот. Г. Эдельштейн: СОБЛАЗН И ГИБЕЛЬ
Выделенная опечатка:
Сообщить Отмена
Закрыть
Наверх

прот. Г. Эдельштейн: СОБЛАЗН И ГИБЕЛЬ

ЭТОТ ТЕКСТ ЧЕРНЫМ-ПО-БЕЛОМУ ЗДЕСЬ
 
 
Мы стоим перед страшным фактом
потери различия добра от зла.
А.В. Карташев
 
Правда и ложь смешались воедино.
Добро и зло стали неразличимы.
И.А. Ильин
 
I. Подбор и расстановка кадров – дело партии
 
На заре «перестройки» председатель Совета по делам религий К.М. Харчев сформулировал долгосрочную программу нашего государства в области религиозной политики: «И тут перед нами встаёт задача: воспитание нового типа священника; подбор и расстановка священников – дело партии».
Как любой чиновник среднего уровня власти, К.М. Харчев просто выполнял указания вышестоящего начальства. 13 марта 1986 г. Секретариат ЦК КПСС постановил: «Поручить Совету по делам религий при Совмине СССР совместно с КГБ СССР подготовить предложения об упорядочении подготовки кадров духовенства». Эти две «конторы» неизменно работали и готовили кадры для Русской Православной Церкви совместно.
Строго говоря, основополагающее и кардинальное решение об упорядочении было принято в ночь с 4 на 5 сентября 1943 года, когда И.В. Сталин принял в своём кабинете в Кремле трёх высших иерархов нашей Церкви, присвоил Ей новое имя: «Русская Православная Церковь», (вместо прежнего – «Православная Российская»). Слово «Россия» со всеми производными было ненавистно большевикам. В той части земного шара, где до 1917 г. была Россия, большевики ударными темпами созидали новое государство. От прежнего не должно было остаться ничего: новая душа, новая религия, новые регалии, новая история («пуповину оторвать») и, несомненно, новое имя. Обезьяна не может не пародировать Творца. «И сказал Сидящий на престоле: се творю всё новое». (Откр. 21, 5)
А.В. Карташёв так писал об утрате Россией своей души, своей религии, своего имени: «Православие могло обойтись без России. Но обратное соотношение исключено: России нет без Православия. Мыслимо исторически, что Россия могла стать и мусульманской и буддийской. Но это была бы какая-то иная Россия, с другой душой, с другой историей. Равно, если бы Россия была действительно навсегда переделана, например, нынешними интернационалистами-марксистами и, утратив свою прежнюю христианскую душу, душу «Святой Руси», заменила бы её атеистической душой, она перестала быть по существу быть Россией. Признаком этой переделки-подделки является для богоненавистнической так называемой «советской» власти её отвращение от священного имени «Россия» и прикрытие анонимной, демонической трагикомедии буквенной абракадаброй СССР».i
Сейчас в наших церковных кругах принято путать слова «русский» и «российский», товарищ Сталин очень чётко их различал. «Мне было задано 3 вопроса личного порядка: а) русский ли я, б) с какого года в партии, в) какое образование имею и почему знаком с церковными вопросами. «…» т. Сталин, несколько подумав, сказал: 1) надо организовать при Правительстве Союза, т.е. при Совнаркоме, Совет, который назовём Советом по делам Русской православной церкви».ii Это всё говорилось на даче Сталина. Через несколько часов, в кремлёвском кабинете: «Т. Сталин спросил: а) как будет называться патриарх, б) когда может быть собран архиерейский Собор, в) нужна ли какая помощь со стороны Правительства для успешного проведения Собора (имеется ли помещение, нужен ли транспорт, нужны ли деньги и т.д.)
Сергий ответил, что эти вопросы предварительно ими между собой обсуждались и они считали бы желательным и правильным, если бы Правительство разрешило принять для патриарха титул «патриарха Московского и всея Руси», хотя патриарх Тихон, избранный в 1917 г. при Временном правительстве, назывался «патриархом Московским и всея России».
Тов. Сталин согласился, сказав, что это правильно».iii
Совсем уже скоро, 1 января 1944 г., зазвучит на всесоюзном радио гимн с бессмысленным началом:
Союз нерушимый республик свободных
сплотила навеки великая Русь.
Да здравствует созданный волей народной
вликий могучий Светский Союз!
Как могла «великая Русь» сплотить полтора десятка республик в «созданный волей народов единый могучий Советский Союз» одному лишь Сергею Владимировичу Михалкову известно). Так начался, по определению И.А. Ильина, «предательский конкордат между большевиками и так называемой «патриаршей Церковью». Насколько можно судить по текстам И.А. Ильина, он нимало не был озабочен чистотою марксистско-ленинского учения, большевизм Ленина, Троцкого, Кирова, Сталина был для него в равной мере сатанизмом. Конкордат предательский потому, что иерархия Московской Патриархии пошла в услужение этому дьявольскому режиму. Других участников конкордата – Сталина, Молотова, Берию – Ильин в предательстве не заподозрил и не обличил. Если кто-то полагает, что конкордат был кем-то когда-то расторгнут, пусть назовёт время, место и действующих лиц. Я полагаю, что коллаборация продолжается и укрепляется от года к году вплоть до сего дня. Неизменными остались имена, неизменной осталась сущность именуемого.
Примерно так же как профессор Ильин оценивал конкордат А.В. Карташов. Это «капитуляция московских иерархов пред служением мировому коммунизму под предлогом будто бы обязательной для православия коллаборации с государством, безразлично каким по своей духовной сущности. Если такой соблазн богословской мысли и такого умопомрачающего церковного действия мог произойти с таким большим богословом и вместе с таким бескорыстным аскетом-монахом, как покойный Патриарх Сергий (Страгородский), то что же говорить о преемнике его патриархе Алексее и других».iv
За несколько часов до той ночной «беседы» с тремя митрополитами Сергием (Страгородским), Алексием (Симанским) и Николаем (Ярушевичем) Сталин создал Совет по делам Русской Православной Церкви, формально – при Совнаркоме СССР, фактически – при НКГБ СССР. Председателем Совета он назначил присутствовавшего при «беседе» Георгия Григорьевича Карпова.
Через 44 года после «капитуляции московских иерархов» и рождения «предательского конкордата» нам было шёпотом рассказано, кто же такой Г.Г. Карпов и почему именно он был назначен председателем Совета. В журнале «Известия ЦК КПСС» была напечатана такая «Справка», датированная 16 апреля 1957 года:
«Проверкой было установлено, что т. Карпов, работая в 1937-1938 гг. в Ленинградском управлении и Псковском окружном отделе НКВД, грубо нарушал социалистическую законность, производил массовые аресты ни в чём не повинных граждан, применял извращённые методы ведения следствия, а также фальсифицировал протоколы допросов арестованных».
Если расшифровать совдеповский новояз и изложить результаты проверки обычным русским языком, получится – убийца, палач, заплечных дел мастер, мерзавец.
Учитывая положительную работу в последующие годы, т.е. плодотворное руководство Русской Православной Церковью, Комитет партийного контроля ограничился объявлением генералу КГБ Карпову Г.Г. «выговора с занесением». Как герою песни Галича, что «с племянницей гулял, с тёти Пашиной», вина у обоих аналогичная. Дивная весна коммунистической оттепели, либеральнейшего вольнодумства, младенческих грёз о свободе.
Работа генерала была, несомненно, весьма и весьма положительной. Как писал историк В.А. Алексеев, «между Г. Карповым и Патриархом Алексием установились вполне партнёрские, если не приятельские отношения. Этого, кстати, желал и Сталин». Приятели регулярно обменивались любезнейшими письмами, дарили друг другу ценные подарки. Впрочем, подарки от Г.Карпова (не из его личного кармана, разумеется) получали и другие высокопоставленные функционеры Московской Патриархии – митрополит Николай (Ярушевич), протопресвитер Николай Колчицкий.
2 февраля 1945 г. Поместный Собор Русской Православной Церкви «единодушно и достойно», открытым голосованием, из одного кандидата избрал второго участника «беседы» в Кремле, митрополита Алексия, Патриархом Московским и всея Руси. От имени Советского Правительства его торжественно приветствовал тов. Г.Г. Карпов. «Когда Святейший Патриарх Алексий выразил ответную благодарность Правительству и И.В. Сталину, то Г.Г. Карпов и Патриарх троекратно облобызались».v
Прошли годы, прошли десятилетия. Не осталось в живых ни одного участника того исторического Поместного Собора в Сокольниках, абракадабра СССР померла, Патриарха уже избирают тайным голосованием и даже на альтернативной основе. Но духовное наследство мудрого старца Сергия пережило Совдепию и продолжает приносить обильные ядовитые плоды. Его многочисленные велеречивые апологеты без устали твердят, что он никогда не кривил душой, что глупо говорить о сергианстве в наши дни, что митрополит Сергий неизменно оставался верен заветам Патриарха Тихона и никогда не сказал ничего, что не было прежде сказано Тихоном.vi
В действительности именно митрополит Сергий научил всех нас непрестанно лгать ради пользы нашего общего дела, ради «спасения структуры Церкви». Сергианство – это ежедневное и ежечасное умышленное смешение правды и лжи во единый гоголь-моголь. В сергианской системе ценностей добро и зло – относительные понятия. В зависимости от конкретной ситуации они могут очень легко и свободно меняться местами. Коммунистический тоталитаризм – сталинизм – это очень хорошо, национал-социалистический – гитлеризм – отвратительно. Советская агрессия в Корее и в любом другом государстве – хорошо, американская – плохо. Советская атомная бомба – хорошо, борьба за мир; любая иная – плохо, разжигание войны, угроза человечеству. Сталин – хорошо, Гитлер – плохо. Мы – освободители, они – оккупанты. Сергианство – краеугольный камень всего, что сегодня говорится и пишется об истории Русской Православной Церкви ХХ века. Мы поныне пребываем в Королевстве Кривых Зеркал.
В 60-70 гг. духовное наследство митрополита Сергия было творчески развито подлинным виртуозом лжи митрополитом Никодимом (Ротовым). Публичные лобызания с чиновниками внецерковных и антицерковных ведомств стали рутиной. Угождая Совету по делам религий и отделу пропаганды ЦК КПСС, митрополит Никодим более 15 лет всеми силами и средствами отстаивал канонически порочные (не я изобрёл сей термин) антицерковные постановления архиерейского совещания 1961 года, превратившие пастыря в наёмника.vii
Так и лобызаемся прилюдно в газетах, на радио, на телевидении, на кремлёвских приёмах с бесчисленными товарищами карповыми, вчерашними палачами, нынче – друзьями-приятелями. Если бы кто-то удосужился составить полный список кавалеров всех церковных орденов за последние тридцать лет с кратким комментарием: кто такой и за что награждён, всем юмористам не на один год материала хватило бы. Абсурднее, чем Герои Советского Союза в Египте и Алжире.
 
 
 
 
II. ЛЖЕ-СИМФОНИЯ С ГОСУДАРСТВОМ
ПОД ЛГУЩЕЙ ВЫВЕСКОЙ «ОТДЕЛЕНИЯ»
 
Не спорю: здесь плеоназм: или «лже-симфония», или «лгущая вывеска», да ещё и отделение в кавычках. Но именно так, избыточно, выражался о Московской Патриархии А.В. Карташев. Редактировать тексты лучшего церковного историка России у меня никогда рука не поднимется. О стиле спорить не стану, а по сути он, безусловно, прав и сегодня.
Более полувека назад А.В. Карташев писал:
«Перед нашими глазами отталкивающая карикатура лже-симфонии, лже-союза (да ещё под лгущей вывеской того же якобы «отделения») за железным занавесом. Всё, что там творится, - сплошная патология, подлежащая упразднению и чистке с распадом коммунистической диктатуры.
Чуждые России умы и сердца изучают вышеуказанную патологию с наивной надеждой найти в куче навоза жемчужные зёрна. Наше русское достоинство не позволяет нам участвовать в этом неумном занятии.»viii
Коммунистическая диктатура распалась. Правда, мои московские собраться священники А.Шаргунов и В.Свешников нудят её вспять: при коммунистах, де, и нравственность процветала, и Государя Императора чтили, и Белый Дом из танков не расстреливали, и всенародно избранный парламент не разгоняли. Ласковая была диктатура, нравственная, гуманная. Насквозь прогнившая и изолгавшаяся, но это у нас мало кого волнует. Увы, распалась, не вернуть, вечная ей и её творцам память.
Занавеса тоже нет, а «отталкивающая карикатура» и «сплошная патология» не только не упразднены и ни от чего не очищены, но даже приосанились, нафабрились, окрепли и провозгласили себя образцово-показательной системой. То, что А.В. Карташёв именовал «кучей навоза», в трудах патриархийных историков описано как куча жемчужных зёрен. «Предательский конкордат», «капитуляция», «соблазн богословской мысли», «умопомрачающие церковные действия» переименованы в «возрождение» и даже «воскресение» Церкви. Естественно, с такими мыслителями и подлинными патриотами России как А.В. Карташёв и И.А. Ильин наши церковные историки полемизировать не дерзают. Они просто вычёркивают из трудов мыслителей и патриотов абсолютно всё, что было сказано и написано ими о нескольких десятилетиях истории нашей Церкви в ХХ веке.
Архитекторы и творцы «сплошной патологии» и «кучи» - наши национально-церковные герои. Впрочем, если в герои попали Иван Грозный, Григорий Распутин, Иосиф Сталин, Георгий Жуков, почему бы не включить в список тех, кто сотрудничал со Сталиным и с КГБ, кто восхвалял «богоизбранного Вождя» при жизни и горько оплакивал его кончину. Необходимо ещё одно усилие, ещё пара-тройка мифов, сфабрикованных нео-патриотической прессой и растиражированных историками и общероссийским телевидением, ещё одно оболваненное поколение православных коммунистов, байкеров или нашистов и в сонме святых, в земле Российской просиявших, прозябнут яко крин сельный все участники исторической встречи и беседы в Кремле сентябрьской ночью 1943 г.: они ведь совместными усилиями воскресили и возродили Русскую Православную Церковь! Деяние равноапостольное, не ниже того. В лике равноапостолов воссияют, жития уже наполовину составлены. Вот образец: «В конце беседы престарелый больной митрополит был страшно утомлён. Сталин, взяв митрополита под руку, осторожно, как настоящий иподиакон, свёл его по лестнице вниз и сказал ему на прощание следующую фразу: «Владыко! это всё, что я могу в настоящее время для Вас сделать», и с этими словами простился с иерархами».ix Присутствовавший в кремлёвском кабинете полковник НКГБ Г.Г. Карпов рисует чуть менее благостную картину расставания:
«В заключение этого приёма у т. Сталина выступил митрополит Сергий с кратким благодарственным словом к Правительству и лично к т. Сталину.
Тов. Молотов спросил т. Сталина: «Может, следует вызвать фотографа?»
Тов. Сталин сказал: «Нет, сейчас уже поздно, второй час ночи, поэтому мы сделаем это в другой раз».
Тов. Сталин, попрощавшись с митрополитами, проводил их до дверей своего кабинета.
Данный приём был историческим событием для церкви и оставил у митрополитов Сергия, Алексия и Николая большие впечатления, которые были очевидны для всех, кто знал и видел в те дни Сергия и других.»x
Фотографа, действительно, вызвали «в другой раз», через 45 лет, когда другой Генсек, М.С. Горбачёв, принял в Кремле Святейшего Патриарха Пимена и постоянных членов Священного Синода и тоже имел с ними беседу. В беседе принял участие председатель Совета по делам религий К.М. Харчев. Тот, что в лекции чётко сформулировал долгосрочную программу государства. Приём 1988 года тоже, несомненно, был историческим событием для Церкви и, судя по фотографиям, оставил у Патриарха и митрополитов большие впечатления. С того дня, утверждают историки и религиоведы, Русская Православная Церковь обрела долгожданную свободу и заговорила собственным голосом.
«Без покаяния и без очищения, - предупреждал И.А. Ильин, - Россию не возродить и величия её не воссоздать. Без этого русское государство, после неминуемого падения большевизма, расползётся в хлябь и грязь».xi
Покаяние и очищение не могут начаться в кабинете Генсека просто потому, что он – Генеральный Секретарь Коммунистической Партии Советского Союза. В чём покаялись и от чего очистились коммунисты, национал-социалисты, троцкисты? Пожалуй, лишь в том, что мало стреляли и вешали, не всех предателей извели. Двухтысячелетняя история христианства не ведает возрождения без покаяния и без очищения, только в результате беседы с очередным кесарем, Нероном или Диоклетианом. Поэтому я называю мышление И.А. Ильина и А.В. Карташёва христианским, а мышление их явных и тайных оппонентов, апологетов сергианства, - антихристианским или, в лучшем случае, секулярным.
Нашему нынешнему посткоммунистическому государству, где на равных правах триколор и красное знамя, «господа» и «товарищи», где на улицах и площадях тысячи монументов извергам рода человеческого, да и сами улицы и площади носят их позорные имена, имена жесточайших врагов России, такому государству и подавляющему большинству его граждан великий русский мыслитель И.А. Ильин предельно чужд. Как, прочем, и историк А.В. Карташёв. Они, как ни абсурдно это звучит, совершенно чужды и нам, священнослужителям Русской Православной Церкви и нашим собратьям и сослужителям РПЦЗ. Ибо и И.Ильин, и А.Карташёв зовут нас к покаянию и очищению, полагают покаяние и очищение во главу угла, а мы сей краеугольный камень отвергаем. Мы заменили то и другое каким-то нелепым фарсом, который официально наименован «Акция национального примирения и согласия». Ни примирить, ни согласить И.Ильина, А.Карташёва, А.Деникина с большевиками никак не возможно. «Мы с нашим народом и с нашим правительством», - свидетельствовал в «Декларации» митрополит Сергий. «С народом, но не с властью», - писал А.Деникин. Как примирить и согласовать «и» с «но»?
Мы горячо любим только мёртвого Ильина, нам дорог его гроб, его прах. Выкопали в Цоликоне, закопали в Москве, театрального действа всем хватило, театром любовь и ограничилась, Российскому государству – правопреемнику СССР – не в чем каяться. Московской Патриархии и её так называемому «священноначалию»xii и подавно не в чем каяться. Нашему героическому народу и его славным ветеранам не в чем каяться: «Мы нашей кровью искупили Европы вольность, честь и мир». Кощунственно требовать покаяния и очищения от чудо-богатырей, освободивших планету от коричневой чумы. В чём прикажете каяться труженикам тыла, день и ночь ковавшим оружие Великой Победы на фабриках и заводах, в шахтах и на колхозных полях, в конструкторских бюро и на транспорте. Свой вклад в Победу внесли и П.Судоплатов, и Штирлиц, и те, кто вешал предателей, трусов, изменников. СМЕРШ, ГРУ, МГБ не в чем каяться. Были ошибки, были недостатки в работе, они преодолены и ликвидированы. «Почётный чекист» - это и сегодня звучит гордо.
Несуразно приступать с речами о каком-то покаянии к церковным деятелям. Весь мир должен знать, что мы – герои. На публичной лекции в Джорджтаунском университете (Вашингтон, США) новоизбранный Патриарх Алексий свидетельствовал о себе и председателе ОВЦС митрополите Кирилле словами апостола Павла: «Нас почитают умершими, но вот, мы живы». (2Кор.6:9) И каждый слушающий продолжил в уме дивный гимн апостола о его современниках, мучениках и исповедниках: «В великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдениях, в постах, в чистоте, в благоразумии, в великодушии, в благости, в Духе Святом, в нелицемерной любви, в слове истины, в силе Божией, с оружием правды в правой и левой руке».
«Оружие правды в обеих руках», - особенно справедливо о сергианах, как мы свидетельствуем о себе, непревзойдённые мастера всяческой «буёвины». Нам бы вспомнить о Ниневии, посыпать головы пеплом, облачиться в лохмотья, призвать весь народ к покаянию, к сокрушению о своих грехах, грехах наших отцов и дедов. Увы, мы все, наши пастыри и архипастыри, возлагаем цветочки к бетонным, гранитным, бронзовым монументам, машем кадилами, курим фимиам перед пентаграммой и символом преисподней – вечным огнём. И бесконечно празднуем церковные и гражданские юбилеи. «Мы, - свидетельствовал в Вашингтоне Патриарх в 1990 году, - в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах». Звучит очень красиво и очень смешно, если вспомнить, что речь идёт о сибаритах в персональных самолётах, в шикарных лимузинах (новенькие «ЗИСы» получены Патриархией ещё в 1947 году, кто тогда ездил в правительственных машинах?) Откроем ежегодный «Календарь», откроем ежемесячный «Журнал Московской Патриархии» и полюбуемся на тех, кто в «бедствиях и нуждах». На аэродромах их встречает полк почётного караула с оркестром и красным знаменем. Заикнись кто-либо о покаянии, о пепле и вретище, устно заикнись или письменно, - непременно от охранника затрещину получишь, и не от одного, и не одну. Поделом тебе, старый невежда, не суйся, не умаляй героические свершения советского народа и нашего священноначалия.
Наступили новые времена, новый правители утвердили для нас списки новых кумиров, новых идолов, новых гениев, новых эффективных менеджеров. Точнее, списки не новые, лишь слегка подновлённые, сияют в лучах неувядаемой славы Герои Советского Союза, Герои Социалистического Труда, рясофорные кавалеры Ордена Трудового Красного Знамени. Все, кто не ведал разницы между национальными интересами Совдепии и национальными интересами России.
Сегодня партийные функционеры «нового типа», труженики спецслужб «нового типа» и священнослужители «нового типа» взаимно троекратно и многократно лобызают друг друга, как лобызались генерал НКГБ Карпов и Патриарх Алексий. Взаимная любовь непрестанно растёт и крепнет. Полувековое политическое и идеологическое сотрудничество всё заметнее находит поддержку в сфере финансовых и экономических интересов трёх формаций «нового типа».
Религиоведы «нового типа» с нескрываемой симпатией наблюдают за процессом преображения диктатуры в демократию без очищения и без покаяния. Религиоведы усматривают у нас «беспрецедентную свободу Церкви», которую поддерживают все государственные учреждения, включая российские спецслужбы. О связях высших иерархов Московской Патриархии с КГБ, о том, что Святейшим Патриархом Московским и всея Руси в 1990 году избран заурядный стукач и клеветник, утверждают религиоведы, даже говорить смешно: кто не знает, что КГБ давно не существует? Оказалось, что покаяния и очищения требовали не лучшие, благороднейшие умы России, а жалкие политтехнологи, церковные диссиденты да иуды-предатели, желающие служить не только Богу, но и кому-нибудь ещё.
«Понятное дело, что речь идёт о делах давно минувших дней. Уже более десяти лет в России не существует КГБ, а Церковь живёт в условиях беспрецедентной для неё в прошлом, даже дореволюционном, свободы. Более того, все государственные учреждения, включая и российские спецслужбы, прямо или косвенно поддерживают Церковь и заявляют о своей лояльности официальному православию», - пишет «НГ-религии».
До сих пор я был убеждён, что спецслужбы и свобода – вещи абсолютно несовместные. Ни ВЧК, ни ГПУ не были призваны сделать людей свободными. Чем внимательнее следят, чем нежнее любят, чем активнее (прямо или косвенно) поддерживают, тем страшнее. Только в самых жутких антиутопиях (в литературе и в жизни) спецслужбы преобразуются в Министерство Любви и Министерство Свободы.
«НГ-религии», безусловно, права в одном – все государственные учреждения, включая и российские спецслужбы, поддерживают именно «официальное православие», т.е., разумеется, чиновников официального учреждения. Христос, Его Церковь, апостолы, Новомучеиники и Исповедники российские, все, кто звал нас к покаянию и очищению, никогда не были «официальными». У чиновников разных контор – спайка, они поддерживают друг друга, они лояльны своим кормильцам, своим господам, своим фюрерам. Достаточно почитать холуйские приветствия Сталину наших иерархов 1943-1953 гг. Я бы воздержался ставить знак равенства между холуями и Церковью.
Десятилетие за десятилетием религиоведы внимают восторженным речам и посланиям наших чиновников от религии о дивных преобразованиях в Московской Патриархии и о пышно процветшей свободе. «Ищут жемчужные зёрна», - по выражению А.Карташёва. «Факт возрождения и оздоровления православной Церкви в России налицо!» - ликуют религиоведы. «Принятие нового закона в значительной мере закрепляет независимость Церкви». Так ведь и сталинская Конституция 1936 года что-то там закрепляла, читайте акына Джамбула Джабаева и поэта Лебедева-Кумача. «Этот благословенный, чудодейственный, поворотный момент в истории русского православия». «Русская Православная Церковь наконец-то обрела подлинную свободу и учится говорить собственным голосом». О «факте возрождения и оздоровления православной Церкви» после Великой Октябрьской Социалистической революции мы давно уже читали в трудах Александра Введенского, митрополитов Сергия, Николая, Никодима. Потом, уже в 1987 году, в послании Священного Синода к 70-летию Октября.
Начиная с 1943 года, Московская Патриархия только и делает, что возрождается. Результат всех этих благословенных, чудодейственных, поворотных моментов лишь один: сегодня в Московской Патриархии нет ни одного свободного человека, от Святейшего Патриарха до сельского священника и псаломщика, все повязаны в различных формах лжи. Ведь молчание о правде – самый распространенный способ лжи.
Сегодня даже депутаты Государственной Думы и чиновники спецслужб более свободные люди, меньше трусят начальства, чем священнослужители. Ни один из нас не свободен в том смысле, как были свободны Соловецкие епископы-исповедники, как был свободен антисергианец митрополит Кирилл (Смирнов), как был свободен священник Николай Эшлиман и вятский учитель Борис Талантов, умерший в советской тюрьме за то, что посмел обличить вслух тогдашнее «официальное православие» и ответить «Аминь» на открытое письмо Патриарху священника Николая Эшлимана.
Кстати, к сведению религиоведов – апологетов церковных чиновников. Отец Николай не может считаться, как они выражаются, «основоположником эпистолярного жанра». За сорок лет до него к правительству СССР обратились Соловецкие исповедники, потом митрополиту Сергию писал митрополит Кирилл и другие антисергианцы. Эти письма писались не в одном экземпляре, т.е. были открытыми. Авторы писем не мечтали, что какой-то новоиспеченный кремлёвский барин их рассудит, им чуждо было мировоззрение бабушки Ненилы. Просто они верили и исповедовали, свидетельствовали вслух о Правде и о достоинстве Церкви. И о лжи сергианства.
 
III. «ЛОЖЬ ВО СПАСЕНИЕ» И КОПРОМИССЫ, УНИЖАЮЩИЕ ДОСТОИНСТВО ЦЕРКВИ
 
Мы, священники, служители «официального православия», почтительно влюблены в свою ложь и в свою несвободу, мы гордимся ими, холим их и лелеем, именуем их «смирением и послушанием», они для нас – часть Священного Предания, они выше поста и молитвы. скорее ефрейтор вермахта осмелился бы обличить в глаза фюрера, чем священнослужитель Московской Патриархии сказать правду в глаза Его Святейшеству или Его Высокопреосвященству. Простейший пример – ежегодные собрания во всех епархиях.
Въевшиеся в нашу плоть и кровь лесть, ложь, несвобода – это обширнейшая и важнейшая тема, пожалуй, не менее важная, чем коррупция, о которой лишь вскользь заикнулся как-то профессор Д.В. Поспеловский. Ни то, ни другое никто всерьёз не изучал и не обсуждал, хотя ещё полтора века назад о лести, лжи и несвободе в церкви с большой тревогой писали славянофилы. Эта язва с тех пор во сто крат сильнее гноится и смердит.
Вот лишь беглые заметки, два-три примера нашей несвободы и трусости, они у всех на виду и на слуху.
3 мая 1990 г. умер Патриарх Пимен. В тот же день Священный Синод избрал Местоблюстителем Патриаршего Престола митрополита Киевского и всея Украины Филарета, чья репутация в Церкви и у «внешних» была самой непотребной, самой скандальной. На два голоса меньше получил в Синоде митрополит Ленинградский и Эстонский Алексий – скандальных документов о его внецерковной деятельности к тому времени было опубликовано поменьше. Именно такие должны были, по выбору ЦК КПСС и КГБ СССР, возглавлять Московскую Патриархию, именно такие были самыми удобными и управляемыми для нашего Священного Синода (в просторечии – митрополитбюро). В июне того же года митрополит Филарет председательствовал на Поместном Соборе, был одним из трёх (митрополиты Филарет, Алексий, Владимир) кандидатов в Патриархи. И никто из более чем трёхсот делегатов Собора не посмел встать и заявить, что человек с такой репутацией подлежит церковному суду, что обвинения могут быть ложными, но, если они подтвердятся, его, согласно канонам, следует лишить сана и монашества, такой злохудожник не смеет стоять у святого Престола.
Не нашлось ни одного честного и свободного ни среди архиереев, ни среди священников, ни среди лаиков (верных, мирян). Каждый день на Божественной Литургии они вслух повторяли слова Христа: «Блаженны алчущие и жаждущие правды».
Ещё пример, совсем иного рода. В прошлом году исполнилось сто лет со дня рождения московского священника Всеволода Шпиллера. Более тридцати лет он был настоятелем храма Николы в Кузнецах. Один из его духовных сыновей, нынешний настоятель этого храма, ректор Свято-Тихоновского богословского института священник Владимир Воробьёв опубликовал в «Журнале Московской Патриархии» большую статью о своём любимом пастыре и учителе.xiii В ней нет ни слова, ни намёка на события восьми самых драматичных лет жизни о.Всеволода, когда высшие церковные иерархи, включая будущих Патриархов Пимена и Алексия, жестоко тиранили его, клеветали на него, помогали воинствующим безбожникам, по словам самого о.Всеволода, «сживать его со света», «изгонять из Церкви», «вгонять в гроб».
В середине 60-х годов о.Всеволод почти каждую неделю, нередко со слезами на глазах, рассказывал о.Николаю Эшлиману в моём присутствии о бесконечных кознях, мелких и крупных пакостях, которые систематически творили ему светские и церковные власти. О.Всеволод говорил, что никогда не может решить, кому из них отдать пальму первенства, кто коренной, а кто пристяжной.
«Вчера мне вручили орден не по заслугам», - грустно улыбнулся о.Всеволод после службы, - «чиновник Совета по делам религий сказал, что я – такой же вредный для нашего государства человек, как Санечка или Вячек, что мы все, как он выразился, одна компания. Да и с Вами мы, о.Николай, по его словам, «два сапога – пара». Не стесняются в выражениях, раньше такого себе не позволяли». По дороге в метро о.Николай пояснил мне: это он для конспирации (в храме ведь со всех сторон уши) о Солженицыне и Ростроповиче. «Кстати, Юра, видели на литургии на правом клиросе стоял Ростропович? – такой плотный, в чём-то коричневом».
Отцу Владимиру Воробьёву, безусловно, известны доносы на о.Всеволода, с которыми постоянно ездили в Совет по делам религий (попросту – в КГБ) наши высшие иерархи, члены Священного Синода. В декабре 1987 года малая толика доносов была опубликована в журнале «Гласность» № 13.
Вот одни донос. «3 февраля 1967 года Совет посетил архиепископ Алексий и был принят заместителем председателя Совета т. Суровым В.Г. Архиепископ в этот раз сообщил о том, что Шпиллер, как видно, распоясался, распространяет среди духовенства своё письмо, адресованное патриарху, с жалобой на исполнительный орган и якобы вмешательство местных властей в дела Церкви. Это письмо по указанию Шпиллера раздают московским священникам находящиеся у него в подчинении священники Тимаков и Куликов».
Вот другой донос. «Митрополит Пимен по своей инициативе 21 февраля 1967 года посетил Совет и сообщил о принятых мерах по отношению к протоиерею Шпиллеру (Москва), сказав, что на днях он вызывал Шпиллера и потребовал от него прекращения затеянной им провокации – натравливания одной группы верующих против другой с целью удаления из состава «двадцатки» неугодных ему лиц. Одновременно, говорит Пимен, спросил, почему он (Шпиллер) распространяет своё письмо по этому вопросу, по которому патриарх ещё не принял решения. В ответ на это Шпиллер заявил: «А знаете, что за порядками в церкви наблюдают иностранцы, они всё видят, в церкви был даже консультант де Голля и МИДа Франции Андроников, и это письмо может появиться за границей. Пимен говорит, что в связи с таким заявлением Шпиллера, он назвал его действия эшлимановскими и предупредил об ответственности. Пимен заявил, что он решил внести предложение патриарху об отмене канонических санкций Шпиллера по отношению к некоторым членам «двадцатки» и переводе его в другую церковь.
- На какой почве, по Вашему мнению, возникли такие «идеи» у Эшлимана и Якунина, что побудило их?
- Деньги, - ответил Пимен. – Изъятие из рук духовенства церковной кассы, лишение их возможности неограниченной наживы, я считаю, является главным мотивом. Возьмите, к примеру, того же Шпиллера. Как только новый староста воспрепятствовал ему набивать в свой карман столько, сколько он хотел, Шпиллер взбунтовался, стал писать и распространять слухи о том, что райисполком в «двадцатку» включил неверующих людей и т.д. Ещё патриарх Тихон говорил, что деньги портят московское духовенство, лиши его этого, оно взбунтуется». (Дата: 21.02.1967)xiv
Если о.Владимир Воробьёв свободен, если он алчет и жаждет правды (сказанное относится и ко многим другим московским священникам, легко назвать не менее десяти, которые знали и искренне любили о.Всеволода, сегодня они как святыню хранят его кресты, рясы, ризы), почему он не спросил своего правящего архиерея, Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия (Ридигера), зачем он и его предшественник Пимен доносили кагэбэшникам из Совета на отца Всеволода, на отца Николая Эшлимана, на архиепископа Ермогена да и друг на друга доносили, зачем? Злобно клеветали, зачем?
Вот образец. «В своё время ходили слухи о том, что у Пимена в Ростове-на-Дону имеется семья, дети. Что касается Москвы, то здесь у Пимена имеются женщины и был случай, когда по параллельному телефону я слушал, как он одной женщине говорил: "Крепко, крепко тебя…"» (Запись конфиденциальной беседы архиепископа Алексия, 2 февраля 1967 г.)
«Ходили слухи, что…» Если бы собрать хоть половину слухов о самом Патриархе Алексии, на три-четыре бульварных романа вполне хватило бы. Одних рассказов протоиерея Алексия Беляева, который много лет жил при Пюхтицком женском монастыре, - на том по объему «Былое и думы». В начале 70-х о.Алексий часто бывал в Александрове у о.Андрея Сергеенко, там мы и познакомились. Отцу Алексию было очень больно от того, что он годами видел и слышал, он глубоко страдал, рассказывая о закулисной жизни в монастыре. Но ему никогда бы в голову не пришло бежать по своей инициативе в Совет или на Лубянку и нести туда ворох грязного белья. А высокопоставленный архиепископ, Управляющий делами Московской Патриархии, постоянный член Священного Синода побежал и понёс. «В своё время ходили слухи… Что касается Москвы…» Это, мол, не я сочинил, просто люди так говорят, все знают, пойди – проверь. А мы, священники, читаем доносы, знаем, что наши епископы – стукачи, но смиренно молчим и своим молчанием развращаем их, позволяем развиваться, усугубляться болезни, участвуем в беззаконии.
Отец Владимир Воробьёв – главный редактор серии книг «Материалы по новейшей истории Русской Православной Церкви». Со всей ответственностью за свои слова утверждаю, что все члены этой редколлегии – несвободные, ангажированные люди, они не историки, а политики. В СССР история как наука не существовала ни одного дня. Был социальный пропагандистский заказ и были специалисты, которые заказ выполняли, обычно по образцу «Краткого курса ВКП(б)». По сей день в России нет новейшей истории Церкви. Все документы и факты многократно тщательно просеиваются и отфильтровываются в угоду априорно заданной концепции. Как просеиваются и отфильтровываются труды И.А. Ильина и А.В. Карташова.
Свободные люди давно опубликовали бы десять-двадцать томов документов из архива Совета по делам религий. Невозможно изучать новейшую историю Русской Православной Церкви без этих «Справок» и «Записей конфиденциальных бесед». Но опубликована только одна сотая доля одного процента – «Гласность» № 13. Религиоведы рассказывают, что уже двадцать лет Церковь учится говорить собственным голосом. И за двадцать лет – ни единой строки секретных документов прошлых лет. Зато непомерно множится число «благочестивых» мифов, легенд, сказочек, басен, сплетен об отечественных и зарубежных молитвенниках и подвижниках благочестия. В океане вымыслов и дезинформации тонут, пропадают без вести святые, в земле Российской просиявшие за последние полвека. Неужели оскудела земля, неужели не было с 1960 года ни одного святителя, исповедника, мученика? Убеждён, документы не будут убыточным изданием. Во-первых, наши архиереи отлично освоили ремесло сексотов, у них очень своеобразное чувство юмора, книги будут читать в метро и электричках, они занятнее любого детектива. Во-вторых, половину тиража скупят сами стукачи, как пытались скупить «Гласность» и «Русскую мысль» с приложением. Один архиерей лет пятнадцать назад, весело смеясь, говорил мне: «Постарайтесь не очень большим тиражом, без переплёта, без иллюстраций и на газетной бумаге – не разоряйте епархиальное управление».
Ещё одни аспект несвободы. В том же номере Журнала Московской Патриархии, где статья об о.Всеволоде, двадцать парадных фотографий Его Святейшества. Никаких юбилейных торжеств, никаких из ряда вон выходящих событий не было. И так из месяца в месяц, из года в год. Человекоугодничество, бесстыдная лесть на архиерейском богослужении, в епархиальном управлении, на ежегодном епархиальном собрании. Подхалимаж нарастает лавиной. Подобное не снилось не только «нашему дорогому Никите Сергеевичу», но даже «величайшему гению всех времён и народов» Иосифу Виссарионовичу.
Ежегодно в любой книжной лавке можно приобрести дюжину каких угодно календарей без портретов и без биографий М.Горбачёва, Б.Ельцина, В.Путина. Православных патриархийных календарей без парадных фотографий Его Святейшества на первой странице в природе не существует.
В тридцати комнатах нашего Костромского епархиального управления – непременно по портрету (у более шустрых и бесстыжих – два-три) Его Высокопреосвященства. И стенды в коридоре, и витрины во дворе. Не верю, что ни одному работнику епархии не противна лесть, подхалимаж, но смиряемся, терпим. Миропонимание дворового человека, лакея. Словно никто из нас Евангелие никогда в руки не брал, чужая нам Книга. Не только Его Святейшество, даже его челядь на приходского священника словно на сверчка глядит. Патриарх всё больше уподобляется туркменбаши или северокорейскому бонзе. Не может нормальный человек позволить, чтобы о нём при жизни издавали альбомы, из которых не капает – льётся – патока. Один альбом из десятка – «Собиратель Русской Церкви».xv Это патология, это нравственный маразм, это золотая статуя на центральной площади столицы. Иоанн Златоуст, Сергий Радонежский, Нил Сорский, убогий старец Серафим ничему не научили нас.
Один из авторов роскошного фолианта – В.Ф. Шумейко – назвал свою статью так: «Наш Патриарх – человек незаменимый». Когда-то предполагалось, что только один мумифицированный труп, захороненный по разряду «люкс» в зиккурате на Красной площади, абсолютно незаменим. Потом выяснилось, что Партия подыскала адекватную замену: «Сталин – это Ленин сегодня». И никто не возражал. Смею заверить Владимира Филипповича, что Патриарха легко заменить на любого без исключения члена Священного Синода, или на епископов Гавриила (Стеблюченко), Гурия (Шалимова), Иллариона (Алфеева), Феофана (Ашуркова). Список легко продолжить.
Великая княгиня Мария Владимировна, глава Российского Императорского Дома, тоже внесла свою скромную лепту, пожертвовала кусочек золота на статую иерочекисту в зелёной мантии и патриаршем куколе: «Православная вера в России надёжно защищена». Конечно, здесь ошибка в заглавии статьи: не «православная вера», а «официальное православие». Только ему, как свидетельствуют религиоведы, лояльны у нас и государственные чиновники, и спецслужбы, а теперь и Российский Императорский Дом.
Загляните в архив, господа-товарищи президенты, режиссеры, редакторы, министры, депутаты. Помогите о.Владимиру Воробьёву опубликовать хотя бы документы Совета по делам религий. В архивы КГБ и тем более Московской Патриархии ни его, ни большинство из вас, конечно, не пустят. Документы бесстрастно расскажут о вере, об интеллекте, о достойном завтра, куда нас вели сергианцы.
 
IV. С ТАКИМИ ПЕРВОИЕРАРХАМИ СМУТУ НЕ ИЗЖИТЬ
 
Несколько лет Патриарх Алексий тяжело болеет. Как только наступает очередной кризис, наши околоцерковные журналисты затевают страшную суету по всем канонам политической предвыборной кампании постсоветского образца. И неизменно клянутся, что борьбы между кандидатами якобы нет никакой, каждый галантно уступает дорожку противнику, вежливо пропускает вперёд, подсаживает, помогает вскарабкаться, поддерживая под локоток.
В действительности всё решается задолго до открытия Поместного Собора и до голосования. В шуме и грохоте газетно-телевизионных кампаний, клановых разборок и закулисных баталий, сделок и пактов между членами «митрополитбюро» и их покровителей теряется, забывается единое на потребу. Все статьи, интервью, дебаты – цирковое представление для простачков: между постоянными членами Священного Синода Московской Патриархии нет никакой существенной разницы, как не было принципиальных различий между четырьмя последними первоиерархами – Сергием, Алексием, Пименом, Алексием Вторым. О первом, правда, с глубокой симпатией было сказано, что он незаурядный богослов и аскет, о втором – что он любил щегольнуть великосветскими манерами и безукоризненным французским, он, де, был «подлинный аристократ», но, к сожалению, со Сталиным вёл себя как лакей. Третий был великолепный уставщик, хотя личность во всех отношениях серая, безынициативная. С вышестоящими – подобострастен, с подчинёнными – груб до хамства («иподиакона разделает под орех»). О четвёртом пока не было сказано ничего более вразумительного, чем «он больше всего любит собирать грибы», «у него есть чудесный рецепт засолки рыжиков». Самый никакой из никаких. Было указание сверху потихонечку, без хрущёвского азарта закрывать храмы – закрывал. Повелели открывать – открывал. Надо было ругать РПЦЗ – ругал, решат объединяться – объединится. В историю Церкви, пожалуй, может войти только как самый злобный враг исповедника архиепископа Ермогена. Больше ни в чём никогда никакой самостоятельности. Поэтому и просидел свыше двадцати лет в кресле Управляющего делами Московской Патриархии. Абсолютный чемпион – никто половины такого срока там не просидел.
Зато всех четырёх объединяет патетическое восхваление врагов Церкви, сатанистов, возглавителей Совдепии. Объединяет отвержение покаяния и принципа соборности. Объединяет крайне отрицательное отношение к деяниям и постановлениям Поместного Собора 1917-18 гг.: «Он, де, проходил в совершенно иных исторических условиях». Давно пора установить день памяти святых отцов того Поместного Собора. Не было в нашей Церкви более важного события за последние триста лет. Церковь сегодня, говорят, свободна. Но ни один Поместный или Архиерейский Собор не посмел со властью потребовать от Москомунхоза убрать с Красной площади все до единого захоронения «извергов рода человеческого» и передать останки родственникам или, с разрешения родственников, однопартийцам, членам тех же псевдо-религиозных сект. Правило 9-е Собора Лаодикийского гласит: «На кладбища всяких еретиков, или в так именуемые у них мученические места, да не будет позволено церковным ходити… А ходящим, аще суть верные, быти лишенными общения церковного на некое время». Это означает, что ни на Красную площадь, ни в Новодевичий монастырь православный человек не смеет ступить ногой. Правда, знающие люди говорят, каждое второе правило нашей церковной Конституции никем сегодня не исполняется.
В июне 1990 г., за неделю до Собора, избравшего митрополита Алексия Патриархом, апологеты Московской Патриархии в разных странах очень обиделись на меня за статью «Выборы патриарха: на распутье или в тупике?» Сегодня готов опять претерпеть облыжные нарекания и клевету, но повторить её слово в слово, ибо всё та же гниль, соблазн и гибель в датском королевстве, всё та же вера, всё тот же интеллект, всё те же пастыри ведут нас в достойное завтра.
«Бессмысленно делить членов Синода на какие-то группы, выискивать кандидатов от аппарата, от «патриотов», от левых и правых, от каких бы то ни было общественных групп, движений и направлений. Различия между ними всеми ничуть не более существенны, чем различия между хорошо нам знакомыми членами Политбюро: Брежневым, Черненко, Сусловым, Устиновым, Гришиным, Громыко. Кого бы из тогдашних деятелей ни выбрали, результат тех выборов и судьбу державы Российской под таким водительством можно было бы с абсолютной точностью предсказать.
Об одном из наиболее вероятных кандидатов в Патриархи (через неделю он надел патриарший куколь) в статье говорилось, что он – заурядный стукач, профессиональный доносчик. «За свои неблаговидные труды он регулярно получал «сребреники» от внецерковного начальства в виде быстрого продвижения по служебной и иерархической лестнице, в виде шикарных лимузинов и кремлёвских приёмов, правительственных наград и орденов. Профессионалы высокого класса вовсе не обязательно получают зарплату в окошечке кассы». («Русская Мысль», 8 июня 1990)
Опровергая эти общеизвестные факты и тривиальные мысли, канадский историк профессор Дм.В. Поспеловский писал в «Вестнике РХД»: «Священник Георгий Эдельштейн ещё до избрания патриарха разносит всех возможных кандидатов, а митр. Алексию навешивает ярлык «матёрого стукача», опираясь на пресловутые записи зампредом Совета по делам религий (и полковником КГБ, не забудьте, профессор! – Г.Э.) Плехановым бесед с тогда ещё архиепископом Алексием в 1968 году. Тексты эти были на Западе с конца 70-х годов вместе с пресловутым отчётом Фурова о состоянии Церкви и епископата, где он относит и (тогда ещё митрополита) Пимена, и Алексия к наиболее лояльным епископам (по отношению к советской власти), но общественность обратила на них внимание только после опубликования их в 13-м номере "Гласности"».
О чём же говорят эти, якобы уличающие патриарха в обыкновенном стукачестве, документы? О том, что и митрополит Никодим, и архиепископ Алексий, и митрополит Пимен (будущий Патриарх) вынуждены были периодически являться в Совет по делам религий на «беседы». Должны были это делать и все остальные члены Синода, а также все деятели Церкви после поездок за рубеж или встреч с иностранцами…
Так вот, всем, кто вешает ярлык стукача на Патриарха Алексия II, очень рекомендую внимательно изучить архив Совета по делам Русской Церкви за 1943-1965 гг., открытый теперь для учёных в Центральном госархиве Октябрьской революции в Москве, что удалось сделать пишущему эти строки. Там вы найдёте точно такие же «беседы» или «доносы» митрополита Николая Крутицкого (Ярушевича) и Патриарха Алексия (Симанского) друг на друга. «Вестник РХД № 159, с. 215-216.
Не очень хорошо понимаю, какое стукачество бывает кроме «обыкновенного». Совсем не понимаю, почему профессор упорно настаивает «вынуждены были являться», если чиновник Совета ясно пишет в самом начале отчёта «по своей инициативе явился», никто его не только не заставлял и не вынуждал, но даже не звал. Пимен и Алексий рассказывают всё офицеру госбезопасности «как родному», «как на духу», никто их за язык не тянет, никто не заставляет. Зачем рассказывать, что подслушивал чужие разговоры по параллельному телефону? Что такое «советская власть» и как должен каждый честный человек оценивать добровольную коллаборацию с этой властью, рекомендую справиться у И.А. Ильина и А.В. Карташёва.
Типичнейший образец «западного» мышления: в СССР не знали просто потому, что никто не смел опубликовать до «Гласности». Когда № 13 готовился к печати, милиция ночью разгромила домик в Кратове, где находилась редакция – искали именно эти материалы.
Много лет пытаюсь понять: почему ни одни церковный или секулярный исследователь не опубликовал ни одной «беседы», ни одного доноса. Почему сами доносчики не только ни словом не обмолвились, но неизменно упорно утверждают, что это клевета и злобный вымысел «шатающихся на религиозной почве» церковных диссидентов.
Если, по утверждению профессора, после каждой поездки за рубеж, после каждой встречи с иностранцем наши церковные деятели являлись на «беседы» или писали «отчёты», значит, все без исключения сотрудники ОВЦС – матёрые стукачи. Если профессор несёт напраслину на честных тружеников Отдела, почему никто не опроверг его слова, не привлёк, наконец, к суду? Где хранятся «отчёты», имеет ли кто-либо доступ к ним?
Самое главное: я чрезвычайно благодарен Дм.В. Поспеловскому, что он, опровергая меня, полностью подтвердил опровергаемое. Все члены Синода – стукачи, сомнения быть не может. Так было в Московской Патриархии всегда, со дня её рождения в сентябре 1943 года. Патриарх («аристократ в лучшем смысле слова») – на митрополита. Митрополит («российский Златоуст», «интеллигентнейший человек», создатель того самого ОВЦС) – на Патриарха. Безукоризненное «опровержение», лучшего не придумать. Любой член Синода ни в чём не уступает «незаменимому», перед кем преклоняются министры, депутаты и другие ветви власти, на кого возлагает упование Императорский Дом России. Все до единого – стукачи, все – сексоты.
Великая княгиня Мария Владимировна нередко сравнивает смуту XVII века, после одоления которой российский трон заняла династия Романовых, с нашим временем. Сравнение вполне корректное. И.А. Ильин говорил: «Русские летописи пишут о Смуте, что она была послана нам за грехи – «безумного молчания нашего ради», т.е. за отсутствие гражданского мужества, за малодушное «хоронячество» и непротивление злодеям». («Русская революция была безумием»)
Убеждён, что Россия сегодня больна в первую очередь потому, что мы все, священнослужители Русской Православной Церкви, «наглотались советчины всласть», не изжили коммунистическую смуту в своих душах, сердцах, головах. Не осознали, не свидетельствуем, что любое прикосновение к большевизму (в том числе, разумеется, и церковному большевизму, условно именуемому «сергианством») – это всегда и во всём неизбежные соблазн и гибель. Cujus regio, ejus religio.
 
Священник Георгий Эдельштейн
Карабаново, 28 июля 2003 года.
 
 
 
 
iА.В. Карташев. Православие и Россия. Сборник статей С. Верховского «Православие в жизни». Издательство имени Чехова, Нью-Йорк, 1953. С. 182.
ii Записка Г.Г. Карпова. Диспут. Историко-философский религиоведческий журнал. № 3. Июль-сентябрь 1992. С. 146.
iii Там же, с. 148.
iv А.В. Карташев. Церковь и государство. Сборник статей «Православие и жизнь». Нью-Йорк, 1953. С. 148.
Чтобы у читателя не возникло сомнения, действительно ли А. Карташев считал государственный режим, существовавший в СССР в ХХ веке, сатанинским и дьявольским, приведу ещё одну цитату: «Если новое эмансипированное от религии человечество желает и впредь отвязаться от надоевшего ему строительства Царства Божия, Града Христова, то фатально оно обречено строить град Диавола, антибога, антихриста. И в СССР оно уже дало блестящую иллюстрацию, к чему ведёт будто бы только внерелигиозное, только агностическое культурное строительство. И это сатанинское столпотворение – увы – до какого-то предела удаётся, укрепляется, вооружается до зубов и угрожает всему миру и соблазняет наиболее отступнические народы. Но гордое своей безрелигиозной «просвещённостью» человечество, неспособно оценить всей ядовитости для него – именно поскольку оно само безрелигиозно – соблазна царства сатаны, засевшего в крепость СССР. Опасность грандиозна в мировом масштабе. Для нас остаётся тайной воля Провидения: доколе Господь попустит преуспеяние антихристовых завоеваний? Для нас ясен только долг наш – быть до конца активными воинами Христа. Мы не имеем права быть пассивными созерцателями завоеваний антихриста». Там же, с. 201.
Доколе Священный Синод Русской Православной Церкви не даст такую же чёткую и однозначную оценку всей семидесятилетней истории СССР, доколе мы, православные христиане, не осознаем, что из двух видов тоталитаризма, угрожавших человечеству в ХХ веке – советчины и гитлеровщины, - самым крайним и последовательным был наш, СССР-овский, нет ни малейшей надежды на преодоление одолевшего нас соблазна.
v Патриарх Сергий и его духовное наследство. М., 1947. С. 330.
vi «Так, например, столь популярные ещё недавно (и, на первый взгляд, вполне справедливые) рассуждения о “сергианстве» и недостатках сергианской церковной политики, которым и автор этих строк отдал в своё время немалую дань (см., к примеру, статью «Время Церкви», давшую название сборнику), теперь нуждаются, по-видимому, в известном переосмыслении, корректировке в применении к новой ситуации. Иерархия постепенно меняется, отходя от компромиссов с безбожным государством, мудро, по-византийски, ведя тонкую и сложную игру, всё более начинает соответствовать своей исторической миссии защитницы веры, занимая постепенно всё более непримиримую позицию по отношению к экуменизму, обновленчеству и т.д. Сближаются позиции иерархии и православной общественности». В.Семенко. Время Церкви. Независимый фонд возрождения церковного искусства. М., 1998. С. 4.
vii См., например, воспоминания архиепископа Василия (Кривошеина) о митрополите Никодиме и о Поместном Соборе Русской Православной Церкви 1971 года.
viii А.В. Карташев. Церковь и государство. Сборник статей «Православие и жизнь». Нью-Йорк, 1953. С. 178.
ix Протоиерей Владислав Цыпин. История Русской Православной Церкви 1917-1990. Учебник для православных духовных семинарий. М., Московская Патриархия. Издательский дом «Хроника», 1994. С. 121.
x Записка Г.Г. Карпова. Диспут. Историко-философский религиоведческий журнал. № 3. Июль-сентябрь 1992. С. 153.
xi И.А. Ильин. «О возрождении России». Наши задачи. Статьи 1948-1954 г.г. Т. 2. Издание Русского Обще-Воинского Союза. Париж, 1956. С. 397.
xii См. статью Н.Струве «О термине "священноначалие"» Вестник РХД № 184. II-2002. С. 321.
xiii ЖМП № 7, 2002 г.
xiv Референдум № 13.
xv В списке авторов роскошной книги – весь российский бомонд: В.В. Путин, Б.Н. Ельцин, М.М. Касьянов… И заглавия статей – хоть на выставку подарков величайшему гению ХХ века. И ни одному автору, боюсь, не стыдно.

Лицензия Creative Commons
Это произведение, автор которого — священник Георгий Эдельштейн, доступно на условиях лицензии Creative Commons Атрибуция — Без производных произведений
(Attribution-NoDerivs) 3.0 Unported
.
Основано на произведении с karabanovo.prihod.ru.
Разрешения, выходящие за рамки данной лицензии, могут быть доступны на странице karabanovo.prihod.ru.

 
священник Георгий Эдельштейн

Назад к списку

Share |
Каталог православных сайтов