+ приход Воскресения Христова + село Карабаново - Новая форма борьбы с религией
Выделенная опечатка:
Сообщить Отмена
Закрыть
Наверх

Новая форма борьбы с религией

 

 http://g-edelstein.livejournal.com/5820.html

Сделать из попа советского человека,

рукополагать в сан только советских людей

 

Поп должен постоянно помнить, что он – беспартийный (следовательно – ущербный, второсортный), но лояльный «гражданин Совдепии». Плоть от плоти и кость от кости новой исторической формации – советского народа. Советский поп должен опасаться сказать или сделать что-либо, что может повредить единству советского народа и пагубно отразиться на судьбах социалистического Отечества.

 Общеизвестно, что кардинальным отличительным признаком советского человека является лживость, об этом неустанно напоминал нам И.А. Ильин. В систему тотальной лжи были втянуты всё и вся: учителя, библиотекари, писатели, художники, дипломаты, священнослужители.

Когда митрополит Сергий (Страгородский) и члены его Священного Синода подписали «Декларацию о радостях», они стали неотъемлемой частью советского народа, продали свои души тому, кто был лжецом искони, кто является отцом всякой лжи («егда глаголет лжу, от своих глаголет»), тому, кто является подлинным строителем коммунистического и национал-социалистического рая на Земле.

Как все советские люди подписанты приобрели неограниченное право на любую публичную ложь, на любое бесстыдство.

«Мы с нашим народом и с нашим Правительством», - ключевая фраза «Декларации», отделяющая сергианцев от соловецких  исповедников, от митрополита Кирилла (Смирнова), от епископа Илариона (Троицкого). Государственные границы были у всех одни, но люди жили в разных мирах и обладали разными правами.

Вместе с нашим народом и с нашим Правительством мы устраивали пресс-конференции и рассказывали всему миру, что в СССР – подлинная свобода совести, что ни один человек никогда не пострадал за веру, что храмы, правда, закрываются кое-где, но исключительно по просьбе трудящихся, как правило – самих верующих.

Читая опусы, под которыми стоит подпись митрополита Сергия, невольно представляю себе совместную пресс-конференцию апостолов Петра и Павла или мужей апостольских, или, на худой конец, Иоанна Крестителя, с ухмылочкой утверждающих: «Ну что вы, господа, не избивал царь Ирод младенцев, не распинали никого ни в Риме, ни в Капуе, ни на Голгофе, не судили никого за веру, и диким зверям в Колизее не бросали. Судили исключительно за антиимператорскую деятельность, за то, что они, прикрываясь хитоном и туникой, вели свою жидо-масонскую пропаганду. Только благодаря римским кесарям наша Церковь обрела подлинную свободу. Церковь сама гневно и решительно осудила всех этих архидиаконов Стефанов, Игнатиев Богоносцев, Иринеев Лионских и прочих отщепенцев. У Церкви и у Кесаря одна цель, просто мы идём к ней разными путями. Только после воцарения великого Кесаря Нерона и только благодаря ему…»

Сегодня, в XXI веке, мы открыто исповедуем сергианство, следовательно, в полном объёме сохраняем право на любую ложь, но любое бесстыдство (для вящей пользы Церкви, разумеется). Только в этом месяце, в апреле 2012 г., мне довелось слышать несколько раз крайне соблазнительные речи. Член комиссии по канонизации во всеуслышание заявил, что у комиссии нет доступа к архивам и потому, де, нет новых канонизаций Новомучеников и Исповедников. Каких сведений не достаёт о Новомучениках митрополите Иосифе (Петровых), архиепископе Дмитрии (Любимове), епископе Алексии (Буе), епископе Андрее (Ухтомском), епископе Дамаскине (Цедрике) и сотне других антисергианцев? РПЦЗ 30 лет назад причислила их к лику святых. И нам давно пора.

День за днём телеканал «Культура» показывает фильм о Русской Православной Церкви. В четверг, 19 апреля, митрополит Иларион, нынешний председатель ОВЦС, рассказал нам об истории нашей Церкви в ХХ веке, о Новомучениках и Исповедниках. Но он даже не упомянул имена митрополита Кирилла, митрополита Агафангела, митрополита Иосифа. Весь фильм – о митрополитах Сергии и Никодиме (Ротове), двух спасителях Церкви. Если эти наши духовные отцы, Сергий и Никодим, всю жизнь лгали, кто сказал, что нам запрещено?

Повествуя о так называемом «хрущёвском антирелигиозном шабаше», историк Б.А. Филиппов пишет:

«Тяжёлые последствия для жизни Церкви имело грубое вмешательство власти во внутрицерковные дела: по требованию Совета по делам религий Архиерейский Собор 1961 г. принимает дополнения к Уставу Церкви. Отныне административная власть в приходе передавалась от священника исполнительному органу общины из трёх членов – старосты церкви, его помощника и казначея. Ими могли быть только угодные властям лица, даже неверующие. Собрание всей приходской общины отныне созывалось «по мере необходимости» и с разрешения местного городского или районного Совета».

Комментируя это постановление как новую форму борьбы с религией, Куроедов сказал следующее:

«Духовенство было отстранено от финансово-хозяйственных дел в религиозных обществах. Православное духовенство, а вслед за ним и некоторых других культов было переведено на твёрдые оклады, стал проводиться принцип крещения детей только с согласия родителей… Эти мероприятия проводились не административным путём, а осуществлялись через религиозные центры, руками самих служителей культа…» (Б.А. Филиппов «Очерки по истории России. ХХ век. М., ПСТГУ, 2009. С. 476-477)

Сергианство и никодимовщина – новая форма борьбы с религией, изобретённая задолго до В.А. Куроедова, но им актуализованная. Недаром именно Куроедов потребовал, чтобы епископ Никодим стал постоянным членом Священного Синода и уже через год после рукоположения был возведён в сан архиепископа. И белый клобук митрополита, и Ленинградская кафедра были получены Никодимом в годы «гонений на Церковь». Оба последующих патриарха – Пимен и Алексий II – епископы куроедовского призыва, тоже мгновенно в Синод попали, но Никодим всё же оказался самым социально-близким и самым шустрым в хрущёвской Молодой Гвардии. Руками таких «служителей культа», заседавших в «религиозных центрах», которые мы именуем Московской Патриархией и Священным Синодом, осуществлялась хрущёвская антирелигиозная кампания.

 

«А ещё они пакостили так…»

 

Это цитата из интервью тогда ещё митрополита Кирилла «Допустим, - говорит митрополит, - родители крестили дитя. Полагалось регистрировать паспорта родителей. А уж потом старосты выдавали эти записи местным властям. После тех родителей снимали с очереди на квартиру, увольняли с работы, урезали пенсии. А люди не понимали: что происходит? Мы пришли в церковь, а попы нас сдали?!

Наверное, с тех времен и пошло в народе подозрение, дескать, у многих попов под рясами скрыты погоны офицеров КГБ». (Интервью «Комсомольской Правде» 28.01.2009 http://kp.ru/daily/24234/434444/)

Оставим пока в покое погоны под рясой и КГБ. Это отдельная и очень важная тема нашей истории, один из способов, как говорил священник Михаил Гундяев, «разложения Церкви изнутри». Слова «наверное, с тех времен и пошло в народе подозрение», - всё та же публичная ложь. Специальная комиссия Верховного Совета СССР опубликовала двадцать лет назад не «подозрение», а официальный документ с печатями и подписями. Документ был адресован именно ему, председателю ОВЦС, члену Священного Синода митрополиту Кириллу (Гундяеву). Если Его Святейшество почему-то забыл, кто скрывается под кличками «Святослав», «Островский», «Дроздов», «Аббат», «Адамант», «Антонов», «Алтарь», «Скала», «Павел» - могу напомнить. И ещё десяток-другой кличек.

Впрочем, и митрополит Иларион всё в том же фильме о Русской Православной Церкви в четверг 19 апреля сего года говорил, что многие священники-ренегаты были сексотами.

Оставим сексотов в покое, надеюсь, Патриарх и митрополит сами разберутся. Буду рад, если им поможет моё интервью еженедельнику АиФ от августа 1991 г. или Открытое письмо Президенту В.В. Путину от мая 2003 г.

Вернёмся к разнообразным способам пакостить Церкви руками самих служителей культа. Начнём с самого простого и общеизвестного, с «крещения детей с согласия обоих родителей», о чём говорит и В.А. Куроедов, и Святейший Патриарх.

Во-первых, не надо ни в чём винить старост. Церковные старосты – советские люди, подлые, бесстыжие, послушные. Имена многих из них вошли в историю нашей Церкви. Рассказывает Патриарх Кирилл:

«Были старосты, которые вмешивались и в богослужебную часть. Я никогда не забуду такого внешне невероятно благоговейного по фамилии Людоговский, который напоминал Льва Толстого своей окладистой бородой. Он был старостой Троицкого собора Александро-Невской лавры в Ленинграде. Он ездил за границу, и его везде принимали за такого русского интеллигента. На самом деле это была страшная, чудовищная личность. Под такой благоговейной внешностью скрывался гонитель церкви, который строго выполнял указания местного уполномоченного Григория Семеновича Жаринова, а тот был принципиальным врагом церкви, и дело доходило до того, что Людоговский, например, на праздник Крещения мог перекрыть воду. Вот заполнился чан воды, освящает воду настоятель или даже митрополит. Народу в лавре 25 - 30 тысяч, поскольку другие-то храмы закрыты. Все стоят за водой. И вдруг... в трубах закончилась вода». (Интервью «Комсомольской Правде» 28.01.2009 http://kp.ru/daily/24234/434444/)

Думаю, Его Святейшество мог бы ещё красочнее рассказать дюжину историй о многолетнем сотруднике ОВЦС Кудинкине, по совместительству – старосте одного из известнейших московских храмов. Кстати, настоятель того же храма, благообразнейший протоиерей, тоже был многолетним сотрудником. Его должность называлась «резидент».

Рассказ архиепископа Василия (Кривошеина):

« Чтобы сделать такую странную мысль более понятной, я должен объяснить читателям, кто такая староста прихода о.Всеволода Шпиллера и какова была ее репутация.

 У Нины Георгиевны была французская фамилия и она потомок французских эмигрантов, хотя и неважно говорит по-французски, а лучше по-английски. Она была женщиной лет пятидесяти, интеллигентной, образованной, скорее элегантной и несколько артистическо-богемного типа. В ней было что-то "декадентское". В свое время она служила в Министерстве Внешней Торговли, была арестована и пробыла три года на Лубянке, затем ее отпустили и она через некоторое время поступила на работу в "иностранный" Отдел Патриархии. Помню как мне об этом рассказывал сам о.Всеволод и я ему еще сказал, что на мой взгляд вся эта история крайне подозрительна. Никого не держат три года на Лубянке( там ведется следствие), а потом заключенных переводят в другие тюрьмы, лагеря или освобождают. А значит, ее держали неспроста, а чтобы она следила и доносила на других. Еще более подозрительным показалось, что после Лубянки, если она действительно обвинялась в какой-нибудь контрреволюции, ей разрешили поступить в "иностранный" Отдел на работу. Но если она была агенткой, то это вполне понятно. Словом, у Нины Георгиевны твердо сложилась репутация агента КГБ. 

В последнее время у о.Всеволода происходили конфликты с его старостами. Они ему открыто хамили, нарушали ход богослужения, интриговали против него, дело дошло до полного тупика.

 Прихожане поддерживали о.Всеволода, жаловались уполномоченному в Совет по делам религий. Все это стало известно на Западе, где об этом писалось в газетах. Помощник Куроедова Макарцев, недовольный поднятым на Западе шумом, решил найти компромиссный выход из положения; сговорившись с митрополитом Никодимом, он "послал" Нину Георгиевну старостой к о.Всеволоду, несмотря на противодействие секретаря местного Райкома, который хотел провести своего кандидата ( явного безбожника). Конечно все это было фарсом и в результате оформлено двадцаткой с властями заодно- выбрали Нину Георгиевну старостой у о. Всеволода в приходе» .  (Архиепископ Василий (Кривошеин) о Поместном Соборе Русской Православной Церкви 1971 г., 27 мая. http://lib.ru/MEMUARY/KRIWOSHEIN/izbranie_pimena.txt_with-big-pictures.html#5)

К великому сожалению у нас никто ещё не постарался собрать все эти повести о церковнослужителях-старостах на Украине, в Армении, Грузии. Колоритнее Н. Лескова, веселее любого А. Аверченко.

Старосты – благообразные прохиндеи, старосты – воры, старосты – борцы за мир, хамы, безбожники, жирные коты. Но ведь общеизвестно, что не КПСС, не государство («государство решило» - говорит Патриарх), не Куроедов, не Ильичёв и не Хрущёв поставили во главе православного прихода старосту.

Это беззаконие сотворили наши архиереи. Те, что «в окопах, на передовой».

Итак, «крещение детей с согласия обоих родителей». Государство тут ни при чём, и Н.С. Хрущёв ни при чём. Нам, священникам, приказали наши архиереи, а мы бездумно повиновались. Священник Николай Эшлиман очень подробно писал об этом в «Открытом письме» Патриарху Алексию I ещё в 1964 г. Копии письма были разосланы всем правящим архиереям, они назвали письмо клеветническим, порочащим нашу Родину и нашу Церковь.

Отец Николай объяснил мне, в те годы аспиранту одного из московских институтов, азбучную истину: государственного закона о крещении детей нет и быть не может. Как нет и государственного закона об обрезании для иудеев и мусульман.

Когда я стал священником (1979, Курск), я десятки раз повторял на каждом приходе, что согласие родителей должно быть только устным, никто в Церкви не имеет права проверять чьи-то документы, ни епископ, ни священник, ни староста не являются государственными чиновниками, никто не давал нам право требовать у кого-либо паспорт.

«Я – Иванов Иван Иванович. Я – Иванова Мария Ивановна. Нашего ребёнка зовут Петром». Вот и все документы.

Летом 1982 г. я крестил в одной из деревень Сокольского района Вологодской области трёх детей по квитанции «треба на дому». Один из моих собратьев, священник Вологодского кафедрального собора, который до меня служил в Ильинской церкви Кадникова, незамедлительно доложил об этом «нарушении закона» уполномоченному Совета по делам религий по Вологодской области В.П. Николаеву и он тут же вызвал меня в облисполком. Пришёл после третьего вызова. В очередной раз прочли вслух статьи 58, 59, 60 Закона 1929 г. в редакции ВС СССР 1975 г. В.П. Николаев говорит, что сейчас позвонит в Москву и лишит меня регистрации. К телефону подошёл юрист Совета (фамилия, кажется, Гольст или Гольц) и разъяснил, что государственное законодательство я не нарушил, но есть постановление Священного Синода, запрещающее детям до 18 лет участвовать в богослужении и запрещающее священникам крестить детей вне храма. «Всё, - говорит Николаев, - Вы лишены регистрации, убирайтесь из Вологодской епархии».

Пришлось разъяснять оболдую, что он уполномочен следить за соблюдением только государственных законов, но никак не Устава и не постановлений Священного Синода. На том и расстались. Но архиепископ Вологодский Михаил, когда вернулся из Ленинградской духовной академии, подтвердил: Николаев прав, крестить вне храма запрещено.

Указание крестить детей только в храме с согласия обоих родителей создавало отличную почву для коррупции в Церкви (гнилой священник, священник-вор – мечта советских партийных органов: свой парень, советский человек, лепи из него что хочешь).

У каждого такого священника была доверенная бабулька, которая объясняла родителям, что если они дадут старосте паспорта, в церковном журнале будут записаны их ФИО и место прописки. Работники райисполкома регулярно просматривают журнал и делают выписки, родителей вызывают в партком или профком и наказывают. Крестить по записи стоит 10 руб., без всякой записи – 25 руб. Наш батюшка – мужественный человек, он может пострадать, его могут снять с работы, если кто-то узнает, но он всё равно крестит, чтобы у вас не было неприятностей, а у него ведь семья, дети…

Десятка шла старосте или казначею в карман, прочее – мужественному батюшке. И все были довольны. Батюшке – куш, старосте – куш, в райисполком – приношение, уполномоченному в облисполком – приношение. И в КГБ, естественно, приношение. В Ростове, например, майора Хвостикова, который за религиозные организации отвечал, судили, приговорили к высшей мере и быстренько расстреляли. Чтобы ниточки слишком высоко не потянулись. Как директора «Елисеева» в Москве. Все друг с другом повязаны и все у соответствующей «конторы» на крючке. И молва ползёт по стране советской, что попы – жадные, грязные, продажные твари. Служат не Богу а мамоне.

О детях до 18 лет, которых не следует пускать в Церковь. «Вырастут, - говорил митрополит Питирим (Нечаев), - тогда сами решат веровать или нет. Мы за свободу». Митрополит говорил это всерьёз, дома (в Советском Союзе, в храме Воскресения Христова, что в Брюсовом переулке), и в дальнем зарубежье.

На Пасху 1983 г. кадниковские милиционеры не пустили в Ильинскую церковь четверых или пятерых молодых людей. На следующий день я написал жалобу в УВД и прокуратуру, особо подчеркнув, что милиция обязана руководствоваться только государственным законодательством. Начальник УВД (генерал-майор) извинился и обещал, что в церковь не будут пропускать только: 1. лиц в состоянии сильного алкогольного опьянения, 2. имеющих одну и более судимостей за хулиганство (они, мол, все хорошо известны сотрудникам РОВД). Слово он сдержал.

В декабре 1986 г. архиепископ Михаил (Мудьюгин) объявил мне строгий выговор с занесением за то, что в июле-августе того года при Никольской церкви с. Ламаниха Вологодского района жили около 40 детей из Москвы и Вологды. Архиепископ ссылался именно на Указ Священного Синода. Детей допускать ко Христу запрещено.

Чьими руками душили Церковь, подскажите, отцы и братия? Кто не допускал детей ко Христу? Насколько я понимаю, не только Конституция РФ, но и Евангелие – закон прямого действия. Всё, что противоречит Евангелию, не имеет никакой силы и не должно быть исполняемо в Церкви.

 

А мы просо сеяли, сеяли.

А мы просо вытопчем, вытопчем.

 

За годы хрущёвского правления число православных храмов в СССР сократилось почти вдвое. Храмы закрывали руками тех, кто, по словам Патриарха Кирилла, сидел в окопах. Архиепископа Ермогена (Голубева), архиепископа Павла (Голышева), архиепископа Вениамина (Новицкого) Патриарх в окопах не обнаружил: они не были птенцами сергианско-никодимовского гнезда. Архиепископ Ермоген (Голубев) – редчайшее исключение среди епископов Русской Православной Церкви второй половины ХХ в. В тех епархиях, где он служил, количество храмов не сокращалось. Еромген писал:

«Известно, что во всех областях государственной и общественной жизни награждают или повышают по должности за определённые заслуги. <…> Можно было бы предположить, что этот принцип, единственно правильный, положен в основу продвижения и по церковно-иерархической лестнице и на такой ответственный пост как члена Синода должны назначаться лица, имеющие пред Церковью определённые заслуги. К сожалению, это предположение не всегда оказывается верным.

Так, 30 марта 1964 года Киевским митрополитом и постоянным членом Синода был назначен епископ Винницкий Иоасаф (Лелюхин), несмотря на то, что вся церковная деятельность этого иерарха была противопоказанием к назначению его на эти высокие посты.

<…> Будучи хиротонисан во епископа Сумского, способствовал закрытию епархии. Будучи, по закрытии епархии, перемещён на кафедру епископа Днепропетровского и Запорожского, принял епархию с 286 действующими приходами и, будучи через непродолжительное время перемещён на Винницкую кафедру, оставил в Днепропетровской епархии менее сорока приходов, а в Виннице через очень короткое время закрыт был кафедральный собор.

Одна уже возможность назначений на ответственейшие церковные посты лиц, абсолютно неподходящих к занятию их, свидетельствует о серьёзных ненормальностях в формировании нашего Синода». (Архиепископ Ермоген (Голубев) К пятидесятилетию восстановления патриаршества. Историко-каноническая и юридическая справка. Вестник РХД № 86, IV-1967, с. 74)

Десятилетие за десятилетием Священный Синод Русской Православной Церкви формировался именно по такому принципу. Напомню: перемещает епископов с кафедры на кафедру (номинально, разумеется), не ЦК КПСС и не КГБ, а Синод. Как горько шутил в одном из писем М.А. Новосёлов, «если епископы не одолели Церкви, то врата адовы не одолеют Её». (Письмо десятое)

Кстати, любопытнейшая беседа между митрополитом Алексием (Ридигером) и архиепископом Кириллом (нынешним Патриархом) приводится в той же книге «Неизвестный Патриарх Кирилл»:

«Я был ректором 10 лет. А перевели в Смоленск в один день. Это, конечно, была отставка. Кстати, первый человек, который меня правильно настроил, был Святейший Патриарх Алексий, бывший тогда управделами. Когда я приехал к нему, Святейший сказал слова, которые я до сих пор помню: «Владыка, никто из нас не может понять, почему это произошло. С точки зрения человеческой логики этого не должно было быть, но это произошло. И только потом мы узнаем, зачем все это нужно было».» http://www.pravmir.ru/slozhnyj-zhanr-patriarx-kirill-o-svoej-zhizni-film/

Митрополит Алексий – Управляющий делами Московской Патриархии, постоянный член Священного Синода. Его подпись стоит под Указом об освобождении от должности ректора, его же подпись на Указе о назначении на Смоленскую кафедру. «Никто из нас» - надо полагать, означает «все члены Священного Синода». Мы догадывались в те годы, что синодалы безгласные куклы-марионетки, но не до такой же степени!

Напомню: 28-летний архимандрит Кирилл назначен ректором ЛДА в 1974 г. «Через 10 лет» - значит 1984, уже канун «перестройки и гласности», вот-вот 1000-летие Крещения Руси, а высшие иерархи всё ещё на задних лапках. Дрожат. Такое тоже «никто никогда понять не сможет».

Ещё раз о публичном вранье В одном из декабрьских номеров «Огонька» за 2011 г. напечатана статья Дм. Губина «Бес комментариев». Автор пишет: «Для меня, например, аксиома, что публичное вранье в эпоху интернета — зло, потому как все равно тысячи юзеров тут же проверят тебя на гигантском детекторе лжи, который интернет собой представляет. И, если ты ошибся, поправят, а если врал — сотрут в порошок, невзирая на чины и заслуги (в интернете несть начальника и подчиненного, эллина и иудея — Сеть в этом смысле есть техническое воплощение христианской морали)». http://www.kommersant.ru/doc/1836796

Остроумно, но, по-моему, абсолютно неверно. Желающим полемизировать предлагаю почитать семинарский учебник по истории Русской Православной Церкви ХХ века, автор – протоиерей В. Цыпин. Во многих разделах это публичное враньё. Врут кому ни лень о каком-то «митрополите Гор Ливанских», о Сталине, о Жукове, о Распутине, об Иване IV. Сергианская «Декларация о радостях» от начала до конца – публичное враньё. И все интервью митрополита Сергия – публичное враньё. Но никто из наших Патриархов никогда не признал это, не назвал враньё своим именем. Общепринятый журналистский штамп: «70 лет Вавилонского пленения» - такое же враньё, как «сидение в окопах». Всевозможные байки, что наших епископов во второй половине ХХ века «вынуждали», «заставляли», «преследовали» - публичное враньё. Книга «Правда о религии в России» (издательство Московской Патриархии) – публичное враньё.

Патриарх Кирилл утверждает: «Тогда категорически запрещалось приглашать священника к себе домой. Только в одном случае - если умирающего причастить. Но если у вас новоселье и вы хотите освятить квартиру, вы должны были получить на то разрешение в райисполкоме. Без того же разрешения нельзя было совершить панихиду на кладбище. А разрешения, естественно, никто никогда не давал». (Интервью «Комсомольской Правде» 28.01.2009 http://kp.ru/daily/24234/434444/)

Его Святейшество (будем политкорректны) сознательно ошибается. Во-первых, отпевания и панихиды на кладбищах однозначно были разрешены советским государственным законодательством все годы советской власти. Это обязан твёрдо помнить всякий, кто изучал семинарский курс «Конституция СССР». Я совершил сотни отпеваний и панихид на кладбищах Белгородской, Вологодской, Костромской областей. И ни разу не брал разрешение в райисполкоме. На первом приходе (село Коровино Волоконовский район Белгородской области) очень сердились на меня только пожарные: я у них 90 % дохода отобрал. Мы шли от дома до могилы пешком, всё время пели, за гробом собирались до ста человек. Чиновники всех рангов – от сельских до областных – грозили самыми страшными карами, но у меня постоянно лежала в кармане небольшая книжечка – сборник советских законов и постановлений о религиозных организациях – подарок священника Николая Эшлимана. На титульном листе его рукой: «Dura lex sed lex. А прогибаться под них нельзя».

Во-вторых, в СССР не могло быть отдельного закона для православных, отдельного для протестантов, для мусульман, иудеев, буддистов. Поэтому ни в каком законе не могло быть написано «причащать»: разрешалось совершать требы «по просьбе больных», а уж там причащать, соборовать, крестить или обрезание совершать – не оговорено в законе.

 Боюсь, у Святейшего нет опыта совершения треб вне храма – деревенским попом не был ни одного дня. Приходя в дом причастить больного, священник первым делом служит молебен и окропляет дом (или квартиру) и лишь после этого начинает исповедь. Ни о каких «разрешениях райисполкома» за все годы священства я вообще не слыхивал. Райисполком такого права не имел.

Жизнь Церкви, история Церкви – terra incognita, здесь всем желающим можно врать всласть, никто за рукав не схватит.

Говорит настоятель Московского подворья Свято-Введенского монастыря Оптиной пустныни игумен Мелхиседек (Артюхин):

«Нам же не надо распускать уши, не надо смотреть и лезть туда, где ничего полезного не найдем. Приведу один исторический пример. К 1957 году советским государством совершенно неожиданно был издан четырехтомник проповедей митрополита Николая (Ярушевича), которого называли современным русским Златоустом. Первые три тома были посвящены церковной жизни, где были собраны его статьи, проповеди, а четвертый том — собрание его речей, которые он произносил в поддержку борьбы за мир во всем мире, против холодной войны, против гонки вооружений — на разных ассамблеях, конференциях и симпозиумах, посвященных борьбе за мир. И советское государство использовало эти выступления, чтобы показать: Церковь тоже борется за мир, она едина с советским народом, с советским правительством. Для всех было удивительно: как это в советское время вдруг издали проповеди знаменитого проповедника? Как-то подходят к нему чада, полиставшие последний том, и говорят: «Владыченько, а вы, оказывается, "покраснели"». Намекая на то, что митрополит стал «красным», находится в какой-то связке с государством. А он им отвечает: «Чада мои, а вы первые три тома читайте, а на последний внимания не обращайте. Первые для вас, а последний — для государства». Зачем обращать внимание на «борьбу за мир» и прочее? Слава Богу, что проповеди издали!» (Из книги «Неизвестный Патриарх Кирилл» http://fb2.booksgid.com/content/B4/alla-dobrosockih-neizvestnyy-patriarh-kirill/8.html)

Не надо распускать уши, не надо ни слушать, ни читать речи игумена Мелхиседека (Артюхина): ничего полезного мы у него не найдём. Это публичное враньё.

Митрополит Николай всю жизнь был ярко-красным. В апреле 1942 г. он писал:

«Декрет советской власти о свободе совести, о свободе религиозного исповедания снял тот гнет, который лежал над Церковью долгие годы, освободил Церковь от внешней опеки. Это принесло внутренней жизни Церкви громадную пользу. Декрет предоставляет свободу и гарантирует неприкосновенность этой свободы всем религиозным объединениям.

Величайшее благо для нашей Православной Церкви, что она перестала быть господствующей и в этом отношении, как некий рычаг самодержавной власти, связывать религиозную совесть других вероисповеданий. <>

С полной объективностью надо заявить, что Конституция, гарантирующая полную свободу отправления религиозного культа, решительно ни в чем не стесняет религиозной жизни верующих и жизни Церкви вообще.

За годы после Октябрьской революции в России бывали неоднократные процессы церковников. За что судили этих церковных деятелей? Исключительно за то, что они, прикрываясь рясой и церковным знаменем, вели антисоветскую работу. Это были политические процессы, отнюдь не имевшие ничего общего с чисто церковной жизнью религиозных организаций и чисто церковной работой отдельных священнослужителей. Православная Церковь сама громко и решительно осуждала таких своих отщепенцев, изменяющих ее открытой линии честной лойяльности по отношению к советской власти.

Когда, например, целая группа церковных людей во главе с бывшим ленинградским митрополитом Иосифом выступила с чисто политическими антисоветскими взглядами, пытаясь затушевать эти взгляды мнимыми каноническими расхождениями с главой Церкви Митрополитом Сергием, Патриаршая Православная Церковь сразу же приняла свое твердое решение, осудив этих церковников как раскольников, презревших и церковные каноны о подчинении своему главе и нарушивших божественное и апостольское учение о подчинении власти.

Нет, Церковь не может жаловаться на власть». (Правда о религии в России. М., Издательство Московской Патриархии, 1942. http://www.great-country.ru/rubrika_articles/church/00006.html)

В каждом номере Журнала Московской Патриархии 1944-48 гг. публиковались его лакейские слова и речи, восхвалявшие «Великую Октябрьскую», «нашего любимого Вождя», «нашу советскую Родину». За это митрополит Николай получал советские ордена и медали.

«Да будет слава нашему родному воинству, победоносно борющемуся за правду и право против неправды и грубой силы, за мирную и счастливую жизнь, за истребление с лица земли ядовитого, преступного, коварного фашизма; воинству, давшему свободу нашим районам, временно захваченным врагом, и несущему эту свободу братским странам.

Да будет слава и честь нашему гениальному Верховному Главнокомандующему, нашему богоданному вождю Иосифу Виссарионовичу» (Митрополит Николай (Ярушевич) Слова, речи, послания 1941-46 гг. Издание Московской Патриархии, 1947. С. 200)

Желающим выпишу ещё сотню-другую цитат.

Игумен Мелхиседек знает, что четырёхтомник «Слов и речей митрополита Николая» - библиографическая редкость, не в каждой областной библиотеке отыщешь, кто его, игумена, обличит.

Простим игумену. Даже всероссийский правдолюб Николай Сванидзе не удержался как-то поведать urbi et orbi, что митрополит Николай – беззаветный герой и великомученик. Никто ни игумена, ни телеведущего не только в порошок не стёр, но даже не укорил, не поправил.

Интернет – такая же гигантская куча золота и мусора, как и печатное слово. Митрополиты Сергий (Страгородский) и Кирилл (Смирнов) одним алфавитом писали, но общего в их писаниях нет ничего. И, конечно, технического воплощения христианской морали, как говорит Дм. Губин, никогда не было и не будет.

 

О двух «несвятых святых»

 

 Медленная, но чрезвычайно упорная работа по реабилитации и героизации всех, кто, по словам Патриарха Кирилла, всю вторую половину ХХ века сидел в окопах, продолжается непрестанно. Много лет православные паломники говорили о наместнике Псково-Печерского монастыря архимандрите Гаврииле (Стеблюченко) в один голос: «Ему бы кистень за пояс». В 1988 г. монастырь избавили от него, рукоположив во епископа в Приморье. Через два-три года даже члены Священного Синода признали поведение епископа Гавриила на Приморской кафедре хамским и отправили его на покаяние в монастырь. Теперь архимандрит Тихон (Шевкунов) причислил Гавриила к лику «несвятых святых». (http://www.pravoslavie.ru/sm/48308.htm)

Я был клириком Вологодской епархии с 1982 по 1988 год, архиепископа Михаила (Мудьюгина) знаю не понаслышке  и не по басням архимандрита Тихона (Шевкунова). Я вспоминал о нём в разных местах «Записок сельского священника».

Недавно подарили мне дайджест «Научный богословский портал Богослов.ру», в нём – статья кандидата богословия А.П. Жамкова о Вологодской епархии и об архиепископе Михаиле. Читаю и не узнаю ни епархию, ни правящего архиерея. Начну с чепуховинки, с отзыва о нём Г.А. Михайлова, начальника отдела по делам Русской Православной Церкви Совета по делам религий.

«В нём привлекала подлинная интеллигентность, общительность, деликатность, умение не только говорить, но и слушать собеседника. До конца своих дней владыка Михаил продолжал трудиться: таков его был неуёмный характер. Поколение епископов, к которому он принадлежал, не было обременено материальными заботами: они умели довольствоваться малым» (Жамков А.П. Советское государство и Русская Православная Церковь в переходный период (на материалах Вологодской епархии: 1985—1991 гг.) http://www.bogoslov.ru/text/777869.html)

Архиепископ Михаил – подлинный интеллигент. Хорошо играл на пианино, много читал, до самозабвения любил шахматы, когда служил на приходах, не напивался за столом до безобразия. Его земляк А.А. Жданов тоже был из интеллигентных дворян, на фортепьянах умел, М. Зощенко и А. Ахматову читал, помогал их творческому росту. Большевики его поколения были бескорыстными людьми, умели довольствоваться малым. А.Я. Вышинский – тоже интеллигент. Их там не одна дюжина у Кремлёвской стены в нишах.

Михаил был епископом Московской Патриархии и чувствовал себя медведем на воеводстве. В кафедральном соборе Вологды дьякон сказал на ектенье: «И весь живот наш», епископ в алтаре закричал: «Всю жизнь нашу!» На следующей ектенье дьякон повторил: «И весь живот наш» и вошёл в алтарь. Епископ схватил его и поволок (невысокий, физически не очень сильный), потом стал выталкивать на солею, оба в полном облачении… «Стой здесь, мерзавец, до конца службы!»

22 января 1987 г. архиепископ Михаил запретил меня в священнослужени. В указе написано: «До Лазаревой субботы, с какового дня снимается». В Лазареву субботу 1987 г. я попросил в соборе благословить меня, начал бормотать какие-то извинения. Сцена изгнания из алтаря повторилась. Потом более года я просил лишь об одном – о церковном суде. Трижды писал прошения Управделами Московской Патриархии митрополиту Владимиру (Сабодану). Митрополит вежливо слушал меня, улыбался и говорил, что он ничего поделать не может: суды ещё не сформированы.

В Совете по делам религий мне объяснили чуть проще: Его Высокопреосвященству в КГБ не велят, он ведь человек подчинённый, он – выездной.

В одном из епархиальных управлений епископ орал в присутствии шести человек: «Я тебя негодяя с лестницы спущу!», а священник только повторял: «Простите, владыко, великодушно, виноват!» Епископу очень трудно, на грани невозможного, оставаться интеллигентным человеком, если ему ежедневно по десять раз вдалбливают в сознание, что он – наш Господин, что он – Владыка, если священники обязаны ему в ноги кланяться, если кадят ему чаще, чем Господу Богу. нужно быть по крайне мере Антонием Блюмом, чтобы просить священника обращаться к себе на «ты», ходить по дому босиком и штопать по вечерам свои подрясники.

Написал я как-то года три назад какое-то чепуховое прошение на имя Его Высокопреосвященства, Высокопреосвященнейшего Александра, а заведующая канцелярией бумагу не принимает: подписывать официальный документ «священник Георгий Эдельштейн» не велено, необходимо – «Вашего Высокопреосвященства смиреннейший послушник имярек».

Предлагаю читателям сайта Богослов.ру оценить интеллигентность и деликатность архиепископа Михаила по его переписке с одним священником Московской Патриархии:

"Ваше Высокопреосвященство, дорогой Владыко!

Пишет Вам бывший Ваш студент, ныне священник Русской Православной Церкви в Нидерландах, который с большим интересом слушал Ваши доклады в 1976—1977 гг., когда учился на 3-м курсе ЛДА.

Дорогой Владыко, случайно я достал копии письма священника Георгия Эдельштейна заместителю председателя Совета по делам религий ГА. Михайлову от 11 июня 1987 г. (письмо опубликовано в «Бюллетене христианской общественности», выпуск V, Москва, январь 1987 г.) и открытого письма того же священника от 13 апреля 1988 г. (Это письмо опубликовано в «Русской Мысли» № 3727 от 3 июня 1988 г., Париж). Из этих двух писем явствует, что Вы в начале 1987 г. запретили о. Георгию служить, а по истечении срока запрещения его оставили в заштатном состоянии. Несмотря на многочисленные просьбы, Вы ему отпускную грамоту не дали, с которой о. Георгий смог бы обратиться к Высокопреосвященному Кассиану, архиепископу Костромскому и Галичскому, чтобы тот ему дал бы назначение служить в одном из приходов своей епархии.

Прочитав эти письма, я не могу себе представить, как Вы, который на лекциях по основному богословию со столь великим восторгом говорили о сущности христианства и нас, Ваших студентов, вдохновляли на христианскую любовь, Вы, который по праву пользовались среди студентов огромным авторитетом, можете таким образом поступить с о. Георгием Эдельштейном. И я не хочу скрывать, что о. Георгий в своих письмах выражает предположение, что Вы в этом случае поступили не по собственной инициативе, но под давлением некоторых государственных чиновников.

Когда я учился в ЛДА, Вы же проявляли более стойкости и сопротивления против несправедливых требований со стороны государственных деятелей.

По словам моего приятеля, тогдашнего иеромонаха Феофана (Галинского), секретаря владыки ректора, нынешнего епископа Кашинского, Вам однажды позвонили по телефону с Вашей тогдашней епархии, из Астрахани. Вам сказали, что уполномоченный требует доступа к епархиальным архивам. Вы тогда повелели никому ничего не давать, пока сами не вернетесь в Астрахань.

Дорогой Владыко, очень прошу Вас срочно послать о. Георгию ту грамоту, которую он уже не раз у Вас просил.

Я надеюсь, что Вы и все архипастыри Русской Православной Церкви теперь и впредь найдете смелость активно бороться на благо Церкви, даже в тех случаях, когда Ваши решения будут не всем государственным деятелям угодны. Таким образом, новая атмосфера в Вашей стране может способствовать и расцветанию жизни.

Прошу Вас, дорогой Владыко, не забудьте меня в Ваших молитвах, и дайте мне Божие благословение.

свящ. Теодор ван дер Воорт 8 июня 1988 г.

Копии: о. Георгию Эдельштейну, б. ректору ЛДА и ЛДС, архиепископу Кириллу"

 

"Управляющий Вологодской епархией

№ 175 21 июня 1988 г. Священнику Теодору ван дер Воорту

Ваше письмо от 8 июня с. г. неуместно во многих отношениях.

1.  Ваше предположение, что среди сотен студентов, слушавших за многие годы мой курс в Ленинградской духовной академии, я мог сохранить память именно о Вас, свидетельствует о самомнении и самонадеянности.

2. Попытку священника выражать сомнение в целесообразности и обоснованности действий архиерея вообще, тем более не имеющего к Вам лично и даже к епархии, в которой Вы служите, никакого отношения, нельзя расценивать иначе, как недопустимую бестактность и дерзость, противоречащую церковным канонам, элементарному такту и вежливости.

3.  Называть какого-либо архиерея (в данном случае, Преосвященного Феофана, епископа Каширского, а не Кашинского, как в Вашем письме) своим «приятелем», это со стороны священника — явная непристойность и опять-таки дерзость и хвастовство.

4.  Сам объект Вашего «заступничества» — человек, известный, в Русской Православной Церкви и особенно в Вологодской епархии как стяжатель, как человек, опозоривший себя во многих отношениях. Попытки восстановления его доброго имени обречены на неудачу и не делают чести ни Вам, ни тем более враждебным по отношению к нашей Церкви органам печати («Русская Мысль» и другие), на которые Вы ссылаетесь.

5. Единственный возможный путь для Вашего «подзащитного» — принесение искреннего покаяния, на что он вряд ли способен, ибо уже в декабре пр. года в беседе с официальными представителями органов власти признал себя неверующим.

Архиепископ Вологодский и Великоустюжский МИХАИЛ

В связи с тем, что Вы, с непонятной мне целью, направили копию Вашего письма Высокопреосвященному архиепископу Смоленскому и Вяземскому Кириллу (еще одно проявление недостатка у Вас должного церковного воспитания), вынужден направить Его Высокопреосвященству копию настоящего ответа на упомянутое Ваше письмо".

 

"Его Высокопреосвященству, Высокопреосвященному Михаилу, Архиепископу Вологодскому и Великоустюжскому. Девентер, 22 июля 1988 г.

Ваше Высокопреосвященство,

На днях я получил от о. Георгия Эдельштейна письмо, в котором он мне сообщил о том, что Вы послали ему отпускную грамоту и его личное дело. Хочу выразить мою благодарность за то, что Вы дали этому священнику возможность продолжать его труд на ниве Господней. Прошу Ваших молитв и Божьего благословения.

Искренне Ваш, священник Теодор ван дер Воорт"

 

Поперек письма рукою архиепископа Михаила начертано:

"Автору этого письма, отправленного обратно. Отпускная грамота, как правило, на руки не выдается: такой выдачи или отсылки почтой не было и в данном случае. Уже в ответе на Ваше «ходатайство» о Г. Эдельштейне я имел случай указать на его (ходатайства) неуместность. Жаль, что Вы не поняли. Ваша благодарность столь же неуместна, ибо отпускная Г. Эдельштейну никак с Вашим ходатайством не сопряжена.

Архиепископ Михаил 1.08.88 г."

(Г.Эдельштейн Записки сельского священника.  М., РГГУ, 2005. С. 210-213. http://krotov.info/lib_sec/26_ae/aed/elstein3.htm#55)

 

Умело ли «поколение епископов, к которому принадлежал архиепископ Михаил, довольствоваться малым» и не было ли «это поколение епископов обременено материальными заботами» судить не смею. Готов поверить Генриху Александровичу Михайлову на слово. Сам архиепископ Михаил никогда не требовал «ручку позолотить», но окружавшая его «архиерейская сволочь» была для любого прихода сущим бедствием, хуже саранчи. Зазеваешься – все вышитые полотенца в алтаре пропадут, сейф не запрёшь – три-четыре бутылки кагора во время литургии выхлебают. А кагор ни в деревне, ни в Вологде не продаётся, священник его в рюкзаке из Москвы возит, потом 5-6 км пешком до храма.

Оставим деликатность, интеллигентность, непамятозлобие. Главное – архиепископ Михаил был советским человеком. Поэтому он грабил церкви Вологодской епархии, требуя сдавать в Фонд мира и прочие фонды всё больше и больше, и очень гордился своей «патриотической деятельностью». Несколько раз он писал статьи в московские и вологодские газеты, но их не печатали, и он обижался как ребёнок.

«Государство, когда ему выгодно, публикует в газете «Известия» и даже по телевидению о служителях культа и о церкви, а когда не выгодно - умалчивает. Какого-то пенсионера, внесшего в Фонд мира 50 рублей, расписывают в печати, а церковь вносит миллионы - о ней молчат»  (Жамков А.П. Советское государство и Русская Православная Церковь в переходный период (на материалах Вологодской епархии: 1985—1991 гг.) http://www.bogoslov.ru/text/777869.html)

Наступила «перестройка», 17 января1988 г. в газете «Вологодский комсомолец» было напечатано интервью с архиепископом Михаилом «Мы все ответственны за мир». Так витийствовал сорок лет назад митрополит Николай, он тоже был выдающимся защитником мира на Земле.

С уполномоченным Совета по делам религий В.П. Николаевым у архиепископа Михаила установились вполне дружеские отношения, они регулярно часами играли в кабинете Николаева в шахматы. Николаев постоянно ставил мне архиепископа в пример: «Вот тоже человек образованный, тоже доцент, а в рясе по городу не ходит, в поезде  - только в костюме и галстуке, как настоящий профессор. Никаких конфликтов с представителями советской власти у него не бывает, а на Вас у меня за два года полшкафа жалоб набралось. Епископ не требует новые церкви открывать, а Вы уже в трёх районах воду мутите».

А.П. Жамков утверждает, что архиепископ Михаил очень старался увеличить число храмов в епархии. Это миф. Прихожане Ильинской церкви Кадникова Сокольского района, где я служил в 1982-84 гг., отправили за эти два года более 60 писем в Совет по делам религий, в Патриархию, в прокуратуру, в газеты и журналы с просьбой зарегистрировать их религиозную организацию. За два года епископ ничем не помог им. Без всякой причины он убрал меня из Ильинской церкви, заявив, что я – смутьян.

Вот одно из этих 60 писем.

 

"Председателю Совета по делам религий при Совете Министров СССР В.А. Куроедову

 

Уважаемый Владимир Алексеевич!

 

Мы, православные христиане Воробьевского сельсовета Сокольского р-на Вологодской области, уже много месяцев просим зарегистрировать нашу церковную общину. У нас есть все, что полагается по закону. Есть список 30 человек, постоянно проживающих на территории Воробьевского с/с, есть молитвенный дом, большой, двухэтажный, который жертвует для нашей церковной общины жительница дер. Семакино Юлия Алексеевна Дунаева. Мы выбрали на общем собрании старосту, помощника старосты и казначея, есть и бухгалтер. Мы обратились с нашей просьбой к уполномоченному Совета по Вологодской области В.П. Николаеву и в Сокольский райисполком, а они постоянно обманывают. Один раз написали, что церковь в аварийном состоянии, другой раз написали, что совхоз использует здание церкви под склад.

Когда В.П. Николаев был у нас и осматривал церковь, то сказал нам, что на ремонт ее нужно 160 или 170 тысяч руб., но ни первая, ни вторая цифра не соответствует действительности. Наш церковный совет и мужчины-специалисты и женщины внимательно осмотрели всю церковь, первый и второй этаж, и составили подробный акт, копию которого мы Вам посылали, а кроме того мы сделали около 30 фотографий снаружи и внутри, и на этих фотографиях видно, что церковь требует ремонта, но никак не 160 и не 170 тысяч. Но самое главное вот что:

1.  Мы пока о церкви не говорили, а просили только зарегистрировать двадцатку и разрешить служить в молитвенном доме.

2.  Уполномоченный В.П. Николаев пишет, что служить в крестьянской избе канонически запрещается. А наш Владыка, архиепископ Михаил Вологодский и Великоустюжский, когда показали ему этот ответ, сказал нам, что таких канонических запрещений не существует, что в доме служить можно.

3.  В своем ответе уполномоченный В.П. Николаев пишет, что от нашей деревни от поселка Воробьево до Кадникова ходят 22 автобуса — 11 в одну сторону и 11 в другую сторону. Но он не написал, что все эти автобусы — дальнего следования: на Тотьму, на Биряково и Чучково, на дороге возле нашей деревни они никогда не останавливаются. Здесь у нас только Воробьевский автобус есть, и то не постоянно, иногда он переполняется уже в Воробьеве, а мы простоим на дороге один час или полтора часа и приходится возвращаться домой.

4. От нашей деревни до автобусной остановки два км, а от других деревень — Петряево, Б. Деревня, Ивановские, Нелидово — 5 или 6 километров. А когда приедем в Кадников, то и там до церкви Ильи Пророка 4 км по очень плохой дороге. Разве может пожилой человек или больной пройти взад-вперед 12 км и в снег, и в дождь или в жаре? Все это уполномоченный в своем письме забыл написать и указать, получается, как будто 22 автобуса едут от нашего дома прямо к церкви.

Поэтому мы еще раз просим Совет по делам религий зарегистрировать наш приход. Копии ответов райисполкома и облисполкома прилагаем.

Подписи, всего 8 чел." (Г.Эдельштейн Записки сельского священника.  М., РГГУ, 2005. С. 357-358 http://krotov.info/lib_sec/26_ae/aed/elstein5.htm#5)

А.П. Жамков пишет, что архиепископ Михаил якобы протестовал против решений Архиерейского совещания 1961 г., критически отзывался о них. Это тоже миф. Имена всех епископов, критически отзывавшихся об Уставе 1961 г., общеизвестны. Своими указами архиепископ Михаил категорически запрещал священнослужителям вмешиваться в хозяйственную или финансовую жизнь прихода. В декабре 1986 г. он объявил мне выговор в частности за то, что я купил на свои деньги 5 м3 тёса для ремонта Никольского храма с. Ламаниха, починил и покрасил ветхую крышу. Священникам епархии строго запрещалось даже покупать на епахиальном складе богослужебные книги (Октоих, Минеи и т.п.) для своих храмов. За это – тоже выговор.

Архиепископ Михаил – обычный советский чиновник, назначенный соответствующими органами на должность правящего архиерея.

Если бы Алексей Петрович Жамков попытался рассказать правду об архиепископе Михаиле, об отношении Церкви и советского государства во второй половине ХХ века, он не был бы сегодня ни кандидатом богословия, ни сотрудником Контрольно-аналитической службы Управления делами Московской Патриархии. И в Богослове.ру его исследования не публиковались бы. Ведь обучался он в той самой Сретенской духовной семинарии, где архимандрит Тихон (Шевкунов) сочинял байки о «несвятом святом» епископе Гаврииле из Благовещенска.

Всех епископов Московской Патриархии второй половины ХХ века можно разделить на две группы: очень плохие и просто плохие. Критерий разделения – отношение к деяниям Архиерейского совещания 1961 г. Например, митрополит Никодим (Ротов) – самый ревностный защитник. Следовательно – самый плохой. Исключение из обеих групп не составит даже 10 %, вполне допустимая статистическая погрешность. НКВД убил не только самого митрополита Кирилла (Смирнова), но и духовное наследие его из Русской Православной Церкви без остатка выполол и выкорчевал. И год за годом засевал пустующую ниву семенами сергианской житницы. Кадры решают всё.

Напрасно профессор протоиерей В. Верюжский пытался что-то объяснить митрополиту Сергию. Напрасно писали ему митрополит Кирилл, епископ Дамаскин (Цедрик). Полемизировать с сергианцем невозможно, как невозможно полемизировать о христианстве и Церкви с мамзелями из группы Pussy Riot, с Емельяном Ярославским, с Демьяном Бедным. Они добровольно приняли публичное бесстыдство, они, по бессмертной формуле сергианской «Декларации», - «с нашим народом и с нашим Правительством». Все твои доводы сергианец раньше и лучше тебя знает. Ибо он не глупее тебя. Митрополит Сергий был не глупее митрополита Кирилла, он – подлинный аскет и глубокий богослов, его логика почти безупречна. Но сравнивать митрополитов Сергия (Страгородсокго) и Кирилла (Смирнова) невозможно, как невозможно, по словам Н.С. Трубецкого, сравнивать чернильницу и свободу воли.

 

Приложение

 

К сведению всех апологетов сергианства-никодимовщины. Прошло 10 лет после Архиерейского совещания 1961 г. Пагубность для Церкви его решений очевидна для всех. Вот что говорят на Поместном Соборе 1971 г. делегаты (из Воспоминаний архиепископа Василия (Кривошеина) http://lib.ru/MEMUARY/KRIWOSHEIN/izbranie_pimena.txt_with-big-pictures.html#10)

«Следующим за ним получил слово митрополит Орловский Палладий (Шерстенников), старейший по хиротонии архиерей Русской Церкви (1930 года). В своем выступлении, среди прочего он сказал, что в докладах была дана широкая и объективная картина церковной жизни. Собор 1961 года привел в порядок финансовую организацию Церкви. Выразил общее согласие со всеми действиями Патриарха Алексия и Св. Синода. Он высказал пожелания о предприятии новых шагов по ликвидации расколов, о том, что на упорствующих следует наложить санкции. Дарование автокефалии в Америке является выдающимся событием, ..." с радостью я услышал о шагах по воссоединению со старообрядцами, считаю необходимым снять с них клятвы. Отмечаю огромный интерес в связях с инославными. То что касается положения Церкви в Советском Союзе скажу, что Церковь живет в нормальных условиях. Нарушение порядка при богослужении рассматривается как преступление. Но если духовенство или верующие сами нарушают законы, то они лишаются его защиты. Ну а всем сомневающимся в этом я скажу: "Прииди и виждь, и убедись!"<…>

После митрополита Антония место оратора занял архиепископ Горьковский Флавиан (Димитрюк). Он с жаром говорил о деятельности и поддержке советского миротворчества, о том, что постановления 1961 года "освободили духовенство от хозяйственных забот". Сама жизнь якобы (с его слов) подтвердила их правильность и, что митрополит Пимен- любимый ученик Патриарха Алексия.<…>

В том же настроении и полном одобрении действий было выступление и мирянина Н.С.Капчука, старосты Патриаршего Собора в Москве. Он сказал, что до 1961 года были нестроения в приходах, так как священники были заняты хозяйственными вопросами. Происходило нарушение законов. Об этом он может свидетельствовать как бывший секретарь Московской Епархии, но "по инициативе Советского Правительства был создан Фонд Мира и мы щедро в него вносим". <…>

Протоиерей Николай Петров, благочинный северного района Москвы, сказал, что митрополит Пимен "спокойно продолжает дело Патриарха Алексия", а 1961 год был началом действия демократических принципов в жизни приходов. Причем в полном соответствии с догматами и канонами. Достаточно посмотреть, в каком великолепном состоянии находятся московские храмы, чтобы убедиться, насколько эта реформа была целесообразна и полезна. У нас нет оснований для беспокойства о будущем, но на каждом лежит личная ответственность за судьбы мира. Недавно произошло важное международное событие - в Будапеште собралась христианская мирная конференция, в работах которой принимал участие митрополит Пимен». 

Дирижёром всего этого постыдного хора был тот, кого Патриарх Кирилл неизменно именует главным защитником Церкви в 60-70-е годы. Да и не только Патриарх, но и митрополит Иларион (Алфеев).

«Сначала Никодим, как он обыкновенно поступает в подобных случаях, хотя и спросил "мимоходом", записался ли я выступать завтра, долго говорил на всевозможные темы, но не относящиеся прямо к делу. Наконец он вдруг меня прямо спросил, о чем я собираюсь выступать на Соборе завтра. Я так же прямо ответил, что исключительно о постановлениях 1961 года, так как это единственный действительно важный и серьезный вопрос, с которым у меня разногласия в предлагаемых решениях на Соборе. Более того, я уточнил, что буду говорить исключительно о канонической стороне, о нарушении принципа единства церковного управления, сосредоточенного в лице епископа. Это единство нарушается постановлениями 1961 года.

      - " Вы конечно свободны выступать, как Вам угодно, - произнес митрополит Никодим,- Но мой Вам совет этого не делать. Вы вызовите только против Вас раздражение епископов. Каноны мы и сами хорошо знаем, скажут, чего Вы приехали учить нас канонам. Вы принесете вред Церкви"».

(из Воспоминаний архиепископа Василия (Кривошеина) http://lib.ru/MEMUARY/KRIWOSHEIN/izbranie_pimena.txt_with-big-pictures.html#10)

Прошу понять меня правильно. Я никогда не критиковал и не критикую митрополита Илариона и, тем более, Его Святейшество. Я ни с кем не полемизирую.

Я, во-первых, предъявляю православным людям факты и прошу их делать выводы. Во-вторых, я полагаю своим долгом открыто свидетельствовать, что признаю путь митрополита Кирилла (Смирнова), архиепископа Ермогена (Голубева), архиепископа Василия (Кривошеина) правильным, церковным при всём различии их личностей и судеб. А путь митрополитов Сергия (Страгородского) и Никодима (Ротова) – порочным и антицерковным.

Это моё личное убеждение и, насколько могу судить, моего наставника в 1961-64 гг. священника Николая Эшлимана.

Мне стыдно, что православные люди раскалываются на противоборствующие группы в спорах о каких-то неумных девицах, о цене часов Патриарха, об эпатажных крестинах, оплаченных бывшим великосветским львом (виноват-то не лев, а только настоятель храма, у которого всё продаётся и покупается). А о подлинных проблемах нашей Церкви все отлично знаем, но молчим. Или занимаемся публичным враньём и демагогией, как на Поместном Соборе 1971 г.

Мы – с нашим народом и с нашим Правительством.

1 мая 2012 

 


Назад к списку

Share |
Каталог православных сайтов